— Попробуй заставь! — огрызаюсь и, дёрнув сильнее поводья, вырываю из мужских рук.
Хлопаю по боку лошади, желая придать скорости, та громко ржёт и срывается на бег.
Мы пролетаем мимо обалдевших мужей в неизвестном направлении. Меня охватывает настоящая эйфория. Душа наполняется радостью от мимолётной свободы, так как разум подсказывает, что нас быстро остановят.
Мужья настигают меня прямо у заставы чужого города. Один из них применяет заклятье на мою лошадь, и та на всей скорости останавливается как вкопанная. Отчего меня чуть не выбрасывает головой вперёд, но эффектно ловит второй товарищ. К корпусу крепкому прижимает и порыкивает, светя ледяными очами.
— Отпусти! — требую я, дыша надрывно.
— Нет, — выдыхает он, переводя взгляд на мои губы. — Ты моя жена, Аврора. Я твой альфа, и ты подчинишься.
— Иди Дие это скажи. Ты её альфа, не мой! — огрызаюсь и бью по корпусу.
К нам подходит второй мужчина. Хантер нехотя выпускает, но держит в кольце рук. Разворачиваюсь, бросая взгляд на нависшего Себастьяна. Он желваками играет и также пытливо смотрит на меня. Словно считать мои мысли пытается.
— Лучше бы я действительно умерла в ту ночь, — выпаливаю со злостью. Конечно же, так не считаю, но боль выталкивает скопившуюся желчь. — Лучше бы никогда больше не видела ваши недовольные лица. Вы даже не удосужились банально позаботиться о девушке, которую отдали вам в жёны. Не попытались поговорить, объяснить, познакомиться. Проявить банальную вежливость и чуткость. Холили и лелеяли свою злость, и жалели собственную судьбу, что так несправедливо связала вас с врагом. Играйте дальше роль смиренных мужей, а меня не смейте больше трогать. Нет больше той Авроры. Считайте, она умерла в вашу первую брачную ночь.
— Мы тебя не отпустим, — цедит Себастьян и шагает ближе, запирая меня между побратимом.
— Запрёте ещё в какой-нибудь провинции? — выгибаю бровь. — Так не стоит, я могу сама затеряться и беспокоить вас не буду.
— Нет, мы начнём всё сначала, — хрипит за спиной Хантер. — Ты права, мы не проявили должного внимания к тебе в день свадьбы. Но теперь всё изменится. Ты устала, перенервничала, поехали домой, Аврора. Не противься.
— А где мой дом, Хантер? — голову поворачиваю, замечая, как сужаются глаза Себастьяна.
— В моей стае, малышка, — добавляет ласковых ноток оборотень.
— Рядом с любовницей или женой по зверю? Как ты Дию зовёшь?
— Она вернётся в Аркадию. У тебя небезопасно, — встревает маг.
— О, значит, с Тейрой мне безопаснее будет, да? — опять я усмехаюсь. Не сдержав истеричных ноток от выражения их обалдевших лиц, хихикаю.
Нашу перепалку прерывает подъезжающий обоз. В санях, набитых тюками, сидят трое детей-погодок, а на месте кучера — большая мадам.
— Вы чего шумите? — рявкает она, наводя арбалет на нас.
— Проезжай, куда ехала, — рычит Себастьян.
— Спасите меня от этих двух господ! — выпаливаю, бросаясь почти под ноги её старенькой лошади.
— Взбирайся в сани, Нико подвинься, — оценив ситуацию, соглашается та и продолжает держать арбалет направленным на мужчин. — Э нет, красавчик, попробуешь шевельнуть пальцами — прострелю колено.
— Аврора, не подставляй их! — требует Себастьян. — Хочешь, чтобы по твоей глупости пострадала эта семья?
Я замираю прямо возле ступеней. Нет, я точно не хочу никого подставлять. Но отчего-то больно осознавать, что эти мужчины не остановятся ни перед чем, настолько беспринципны, что готовы убить незнакомых людей.
— Простите, — шепчу, отступая обратно.
— А ты чегой-та угрожаешь, маг? Прыгай в сани, малая. Ничего он не сделает. Нарушит мирный договор на территории нагов — ему же хуже, — фыркает женщина.
— Она наша жена, — более дипломатично пытается договориться Хантер.
— Это правда? — прищуривается спасительница.
— Правда, но они бросили меня ради любовниц и свободной жизни.
— Вот и катитесь к любовницам. Залазь! — машет арбалетом дама.
Я больше не жду приглашения, взбираюсь. Два пацана помогают. Маленькая девочка делится чёрствым пряником. Поднимаю голову и смотрю на мужчин.
Удивительно то, что мужья больше не пытаются остановить. Хантер удерживает Себастьяна за локоть, не давая выпустить магию, но сам весь аж вибрирует от сдерживаемой злости. Только глаза ярко сверкают.