Нормальное развлечение. Честно, думала, будет что похуже. Усевшись на одно дерево, поднимаю Кору, и мы болеем за Нико.
До самого заката подростки гоняют мяч клюшками. Команда Нико побеждает. И, завершив матч, ребята шутливо пихаются. Громко спорят и обещают в другой раз непременно отыграться.
— Поздравляю, Нико! — визжит Кора и, спрыгнув с моих колен, бежит к брату.
Всё происходит так внезапно и быстро. Я улыбаюсь и хлопаю с шестилетками, приветствуя победителей. Кора по льду, на котором полтора часа носились десяток подростков, бежит.
Словно в замедленной съёмке смотрю, как маленькая девочка уходит под воду. Хруст льда оглушает, и сердце на краткую секунду сбоит.
— Стой! Стой, не двигайся! — кричу мальчишкам и Нико, который бросается за сестрой.
Подростки замирают, а я, не думая ни о чём, отпихиваю Гаса и бегу к зияющей во льду пробоине.
— Лёд может треснуть сильнее, и вы все упадёте! Идите назад. На другой берег. Медленно и по одному!
Объясняю подросткам и вспоминаю всю информацию по спасению человека. Скидываю пальто и ложусь на лёд.
— Ярина! — рычит Гас, догоняя.
— Нет, не подходи. Ты тяжёлый, лёд не выдержит. Следи за детьми! Отвечаешь за них головой! — отмахиваюсь и сую руки в воду, пытаясь выловить ребенка.
Понимаю, что за эти несколько секунд она могла сместиться или вовсе глубже упасть. И, не придумав ничего умнее, ныряю следом.
Тысяча ледяных иголочек впивается в кожу. Одежда намокает, тяжелеет и тянет, не давая плыть. Глаза жжёт и ничего особо не разглядеть. Я верчусь под толщей воды, руками машу, ища ребенка. Глубже ныряю, плыву, практически перестаю чувствовать конечности и, преодолевая желание всплыть, чтобы воздуха глотнуть, продолжаю поиски.
Я почти теряю надежду найти ребёнка и чувствую, что сама уже не выберусь. Но происходит немыслимое: я начинаю светиться ярко-жёлтым светом. Свет ширится и растёт из меня, освещая озеро и подсвечивая маленькое тело девочки.
Вытягиваю в её сторону руки, чтобы проплыть, очередное чудо — она плывёт ко мне. От облегчения выпускаю оставшийся воздух, хватаю в охапку малышку и гребу наверх.
Выталкиваю ребенка на поверхность, понимая, что сама уже не выберусь. Но чужие руки обвивают меня за талию и рывком вытягивают на лёд.
Хрипло кашляю, дрожу от холода, скребу по льду, встать пытаюсь. Вижу лежащую без сознания малышку и ползу.
— Отойди, — сиплю и, кое-как собрав остатки сил, сажусь.
Делаю искусственное дыхание, считаю до десяти и давлю на грудь. Несколько долгих секунд, а по ощущениям вечность проходит, и Кора приходит в себя. Кашляет громко, переворачиваю её на бок, давая выплюнуть воду. С улыбкой поднимаю голову на взволнованного Нико, что стоит, нависнув над нами. И, всхлипнув, падаю назад.
Удивительно, но некто успевает поймать и не дать мне удариться. Некто тёплый. Его лицо расплывается перед глазами. Только глаза горят очень знакомо. Голубым, как небо. Как этот коварный лёд.
Глава 17
В себя прихожу тяжело. Почти не чувствую собственного тела, лишь жар, что циркулирует во мне и скручивает каждую мышцу организма. С третьей попытки открываю глаза и обвожу взглядом комнату. Ёрзаю на влажных простынях и закрываю глаза обратно.
Матрас рядом прогибается. Прохладная ладонь ложится на лоб, так приятно остужая мой жар. Тихий стон срывается с губ, и рука тут же отстраняется. Слепо ловлю чужую конечность и прижимаю обратно ко лбу.
— Альфа, — от встревоженного голоса Гаса вздрагиваю, чужая рука напрягается, но продолжает дарить мне прохладу, ладонь к щеке смещается. Приятно, чёрт возьми, кто б это ни был.
— Говори, — возле уха раздаётся низкий рычащий голос моего как бы мужа. Похоже, у меня белая горячка. Или галлюцинации слуховые от высокой температуры.
— Себастьян прислал письмо. Он прибудет в лучшем случае через три дня, — это Гас опять говорит.
Интересно, как там Кора? Надо бы открыть глаза и спросить. Сейчас ещё минутку полежу в безопасной темноте. Пофантазирую. А что? Я явно при смерти, могу себе позволить.
— Подготовь сани, если к вечеру ей не станет лучше, поедем навстречу к побратиму, — цедит… Хантер? Нет, это точно Хантер.
Распахиваю веки и чуть поворачиваю голову. Сквозь красную пелену жара вижу профиль двуликого. Красивый всё-таки мне муж достался. Губы пухлые, нос с небольшой горбинкой, брови широкие вразлёт. Глаза… Голубые-голубые. Я такого насыщенного цвета в природе не видела. Ближе даже к бирюзовому. И эта лёгкая небритость делает его взрослее. Хотя на внешность он выглядит довольно молодо. Волосы у него чуть длиннее, он убирает их в хвост. Вообще длинные волосы у мужчин не особо воспринимаю, но ему идёт. Особенно в купе с накачанными габаритами. Он не перекачан и не здоровый. Всё в меру. Идеально просто.