Слепо царапаю по груди, стараюсь оттолкнуть, но, кажется, сама теснее прижимаюсь. Отвечаю на поцелуй, теряя окончательно голову. Практически не слышу, что говорит за спиной Себастьян, но чувствую его руки, что без стеснения ползут по моему телу и сминают болезненно-чувствительную грудь.
Желание во мне спазмами скручивается. Каждое прикосновение мужчин обжигает и оставляет невидимый след. Я дрожу в их руках, парализованная и возбуждённая. Хочу, чтобы этот поцелуй не заканчивался. Чтобы эти объятья не исчезали. Хочу раствориться здесь и сейчас. Кажется, я сошла с ума.
— Какая же ты вкусная, Яр-рр-ра, — урчит Хантер, языком толкаясь сильнее, нижнюю губу прикусывая. — С ума сводишь.
Он целует подбородок, клыками горло царапает, в шею зарывается. Я покорно откидываю выше голову. Чужие пальцы перехватывают и тянут. Губы накрывают другие губы. Новый поцелуй обжигает, заставляет распахнуть глаза.
Себастьян будто наказывает меня. Жёстко вгрызается в мои губы. Грубо сминает. Глубоко и развратно целует. Сжимая мою грудь и выкручивая вершинку.
Хантер бёдра мои двигает и касается через бельё складочек. Тихий стон срывается в рот мужа. Двуликий сильнее трёт и рычит так, что всё нутро вибрирует.
Миг — и часть ласк прекращается, заставляя меня дрожать и негодующе прервать поцелуй. Тяжело глотая желанный воздух, перевожу взгляд на вылетевшего из постели и моих загребущих рук Хантера. Он стоит у стола, дробя отросшими когтями столешницу. Дышит с рыком и смотрит светящимися глазами.
— Ты согласна, Яр-рр-ра? — монструозным голосом спрашивает Хантер.
— Что?.. — непонимающе моргаю, медленно приходя в себя.
— Ты готова пойти до конца? — говорит более спокойный Себастьян, продолжая большим пальцем ласкать под грудью.
— Я… Нет! — дёргаюсь и спешно поправляю задранную сорочку. Чувствую себя ужасно развратной. Надо же было забыться и позволить зайти так далеко!
— Отойди от неё, — требует Хантер.
Маг нехотя откатывается и встаёт с другой стороны кровати. Морщится, сжимает челюсть до желваков и, подхватив рубашку, выходит из комнаты.
Двуликий тоже уходит. Молча и даже не взглянув. Найдя сбитое к ногам одеяло, натягиваю до самой макушки и прячусь под ним. Жмурюсь, вздрагивая от болезненных спазмов угасающего желания. И сама себя корю, что позволила, что потеряла голову.
Если бы Хантер не остановился, я бы точно не прервала их. И сейчас, вместо облегчения от того, что всё не завершилось логичным окончанием, я чувствую горечь и разочарование.
Я пять лет была в браке. Год до брака мы с Димой жили вместе. Но за эти шесть лет я никогда не испытывала столь яркого удовольствия, столь острого желания, столь сильного влечения. И столь глубокой потребности. Это какое-то наваждение. Никогда ещё я не теряла голову настолько, что забывала себя, растворялась в другом человеке. Точнее в двух людях. А после не сожалела о неслучившемся.
Долго лежать и себя жалеть не получается. Взбудораженный мозг опять посылает развратные картинки, и тело горит. Отбрасываю в сторону тяжёлое одеяло и жадно дышу, глотая прохладный воздух. Ладони к щекам прижимаю. Я вправду горю, и это не метафора.
Собрав все силы, встаю и, захватив чистые тёплые вещи, выхожу из комнаты. В коридоре сталкиваюсь с Себастьяном. Он оценивающе осматривает и, хмыкнув, прижимает к стене.
— Что ты делаешь? — лепечу, но не отбиваюсь.
— Ты вся красная, — кладёт на лоб ладонь, проверяя температуру. — У тебя жар. Магия бунтует.
— И что делать? — бормочу, прикрывая глаза и накрывая его ладонь своей. Она прохладная и остужает немного.
— Расслабься, — шепчет он, едва касаясь моих губ своими. Выпивает тихий вздох и словно забирает мой жар себе. По закрытым векам бьёт тусклый свет, и мне становится лучше.
— Спасибо, — смущённо улыбаюсь. — Отчего магия взбунтовалась? Я её до этого особо и не чувствовала.
— Если бы позволила нашему браку стать настоящим, не испытывала бы таких последствий, — говорит Себастьян, отстраняясь.
Муж уходит на кухню, я прячусь в ванной и непозволительно долго моюсь. Анализирую услышанное. Магия реагирует на близость? Логично, конечно. Себастьян вон как сверкает, когда видит нас с Хантером вместе. Но сегодня они были необычайно единодушны. Никто не дёргал меня, не рычал, не фырчал. Может, сговорились?
Выхожу ужасно задумчивой и подозрительной. Эти двое явно скооперировались и решили соблазнить одну маленькую меня. Гады!
— Иди к бесам, Хант! — рявкает грозно Себастьян, когда я появляюсь на пороге кухни.