Тот, кого назвали Хантером, круто разворачивается и удаляется. За ним уходит и второй персонаж, а в комнату забегает моя помощница.
— Батюшка ваш приехал, — улыбается она. — Прознал о несчастном случае и прибыл узнать о вашем здоровье. Повезло же вам, миледи…
— О каком несчастном случае ты говоришь? — перебиваю я.
— Вы не помните? Кто-то проник в опочивальню и чуть не задушил вас. Лорды успели спасти, слава магии. Даже боюсь представлять, что было бы, если бы вы погибли.
— Вряд ли эти лорды горевали бы, — задумчиво тяну. Их холодность отчётливо показала, что женой они не особо дорожат.
— Началась бы война, миледи. Знаете, как мы рады перемирию и вашему брачному союзу? Да весь люд молится, чтобы вы были счастливы и жили долго, — Сальма отходит за спину и зашнуровывает мой корсет.
— Вот как, — хмыкаю я. — А нападавшего нашли?
— Нет, но ваш второй муж свою стаю собрал и прочёсывает Аркадию. От двуликих ещё никто не уходил. Найдут злоумышленника.
— Двуликих? — повторяю машинально.
Но Сальма не обращает внимания. Сноровисто застёгивает все крючки и тянет за ленты, лишая меня воздуха и возможности двигаться.
— Давайте волосами займёмся, — предлагает, показывая на туалетный столик.
Послушно подхожу к нему и сажусь.
— А давно мы женаты? — спрашиваю, ловя удивлённый взгляд женщины в зеркале. Пожимаю плечами. — Понимаешь, кажется, я не помню последних событий.
— Да, такое бывает, вы и о несчастном случае забыли. Он и случился в первую вашу брачную ночь. Если бы лорды не спорили, а сразу же направились к вам, возможно, и не было бы покушения, — вздыхает Сальма.
— Они спорили?
— Ой, весь замок слышал их спор, — машет рукой, попутно высушивая гриву светлых волос. — Право первой ночи устанавливали.
— То есть решали, кто будет первым в постели с женой, — усмехаюсь я.
— Простите, миледи, я не должна была это говорить, — бормочет помощница и, даже замерев, испуганно смотрит на меня.
— Всё нормально, Сальма, — отмахиваюсь с улыбкой. — Давай закончим с волосами и поспешим.
— Вы изменились, — замечает женщина, возвращаясь к работе.
— Разве? — хмурюсь, закусив от досады губу. Пока не выясню, что придумало моё подсознание, себя лучше не выдавать.
— Я опять ляпнула не подумав. Мы ведь с вами не так долго знакомы, — опять пугается помощница.
— А какое я произвела на тебя впечатление?
— Только самое хорошее, миледи.
— Говори правду, Сальма.
— Вы были очень потерянной, испуганной и дрожали перед мужьями. Наверное, вас пугал лорд Роар. Я двуликих тоже опасаюсь, никогда не знаешь, что они сделают.
— Интересно.
— Вы этого тоже не помните? — удивляется женщина. — Как только торжество завершилось, вы поднялись к себе. Я хотела помочь вам подготовиться к первой брачной ночи, вы расплакались и просили оставить вас одну.
Мы ненадолго замолкаем. Я перевариваю услышанное, и мне что-то не нравится. Что за мужья достались бедняжке Авроре, что она их боялась и плакала? Ещё неизвестный душитель… А может, это вовсе мужья? Решили придушить, но не смогли, отвлеклись на ту же Сальму и выдумали покушение.
— Я закончила, — отвлекает помощница.
Встрепенувшись, фокусируюсь на собственном отражении. Осматриваю наряд, нежно-розовое платье с оборками на плечах украшает хрупкую фигурку блондиночки. Тонкую талию подчёркивает корсет. А золотистые волосы волнами ниспадают по спине, с боков подобраны заколочками. Красивая всё-таки девушка эта Аврора. То есть я. Осталось пережить завтрак с этими лордами и родственниками и понять, наконец, сон это или моя новая реальность?
Глава 3
— Аврора, милая!
Стоило спуститься в трапезную, ко мне направился высокий широкоплечий мужчина с белоснежными волосами. Успеваю только отступить, боясь быть сметённой этой горой. Но он оказывается быстрее и заключает меня в крепкие объятья.
Уткнувшись носом в расшитый золотом камзол, замираю. Просто жду, когда этот акт нежности завершится. Мужчина по-отечески гладит по голове.
— Как же я рад, что ты не пострадала, маленькая. Ты должна себя беречь и быть осмотрительной, дочка. На твоих хрупких плечах судьба всей империи и мира, — бубнит он, продолжая обнимать.
— Вы за меня переживаете, батенька, или за свою империю? — вырывается тихий вопрос. Не умею я держать язык за зубами, когда нутром чувствую несправедливость. Особенно когда она направлена к детям.