— Нет, я даже рада. Главное, чтобы родители не поняли подмены. По ним я очень скучаю, — признаюсь, уткнувшись в плечо.
— Мы можем объединить силы и посмотреть на них. Не уверен, что получится. Но попробовать стоит.
— Завтра? — восклицаю, резко сев.
— Нет, сначала ты научишься чувствовать свою магию и взаимодействовать с ней.
— Послезавтра? — выгибаю бровь, взбираясь на мужа.
— Да, послезавтра попробуем, — хохочет, придерживая за бёдра и задирая подол коротенькой сорочки.
Совершенно счастливая, рассмеявшись, падаю на него. Он усмехается, в макушку целует и крепко обнимает. Я так и засыпаю на груди мужа с глупой улыбкой.
А вот просыпаюсь глубокой ночью от чувства тревоги. Резковато вскидываюсь и, держась за сердце, осматриваю тёмную комнату. Мужей нет, хотя засыпала я с Себастьяном.
И за окном неестественно тихо.
Выбираюсь из-под тёплого одеяла, сую ноги в меховые ботинки, на плечи накидываю шубку и выхожу из комнаты. Спускаюсь, распахиваю входную дверь. Лежат. Два снежных барса. Охранники.
— Хантер ушёл разбираться с рысями? — спрашиваю, кутаясь в шубу и скрещивая руки на груди. Усатые морды кивают. — И Себастьян с ними пошёл?
Новый кивок. Отлично, блин. А я сиди тут и нервничай за них.
— Пойдёмте чай пить, — машу рукой и бреду обратно наверх. Ну точно ведь не усну.
Переодеваюсь в платье и безрукавку. А-то очень странно чаёвничать в шубе поверх сорочки. Не комильфо, ага.
Спускаюсь обратно, мужчины ждут меня уже на кухне. Ставлю чайник на плиту и открываю холодильный шкаф. Хантер убрал фрукты и выпечку матери, так и не притронувшись к ним. Достаю их, раскладываю на тарелки и передаю Гасу. Торвальд скромнее, просто топчется у порога, не зная, что делать.
— Садись, Тор. Чего как не родной? — улыбаюсь, показывая на свободный стул.
Время с оборотнями пролетает незаметно. Мы пьём чай и болтаем. Мужчины рассказывают, где находится поселение рысей и про свой кодекс.
Когда из-за заснеженных гор появляются первые лучи света, я замечаю в окне идущих мужчин. Оставив ребят, выскакиваю на крыльцо.
Оба выглядят уставшими, но невредимыми. Только у Хантера рассечена бровь. Облегчённо выдохнув, срываюсь и бегу к ним. Альфа ловит первым. Стискивает до хруста рёбер и в губы целует. От него пахнет кровью и гарью. Но не обращаю внимания, ощупываю всего. Ладонями лицо хватаю, разглядывая рану.
— Заживёт, — хрипит он, удерживая меня на весу.
— Не делайте больше так! — шиплю, обнимая вновь за шею. — Разбудите и просто скажите, что уходите. Мне страшно было.
— Я же оставил охрану.
— А при чём тут Гас и Тор? — ворчу, спрыгивая с надёжных рук, и лезу обниматься с магом.
— Не хотел тебя будить, ты сладко спала, — мягко отвечает Себастьян, целуя в губы.
Уткнувшись носом в шею мужа, глубоко вдыхаю его запах и на краткий миг прикрываю глаза. Рычание хищников отвлекает. Вскидываю голову и вижу снежных барсов. Целая стая усатых зверюг семенит в нескольких метрах от нас. В центре этой стаи лошади тянут сани. Огроменные и доверху забитые цветами.
— А это что? — оторопело спрашиваю и перевожу взгляд на мужчин.
— Это тебе, Яри, — улыбается Себастьян.
— Он пол-Аркадии опустошил, — хмыкает Хантер, пихая побратима в бок.
— Ради меня?
— Конечно, — улыбается маг. — Тут-то цветов таких нет.
— Через луну расцветут такие, закачаешься, — фыркает оборотень.
— Пока не увижу, не поверю. И ты по сезону будешь цветы жене дарить? — уточняет маг.
— В дом иди, простынешь. Смотри, как легко оделась, — ворчит Хантер, подталкивая меня, и поворачивается к Себастьяну: — Я ей весь Нордвелл подарил. Тут и цветы, и деревья, и трава.
— И снег… — закатывает глаза архонт.
— Куда мне до тебя, показушник, — огрызается альфа. — Только и умеешь магией пользоваться, пускать пыль в глаза.
— Это романтикой называется.
— Твои цветы завянут уже к утру, вот и вся романтика.
— Не завянут.
— Конечно, ты магией их оживишь. Позёр!
— Может, мне тебя умертвить? Нудишь с самого Плато, сил уже нет.
— Силёнок на меня не хватит.
— Хочешь проверить? Я ж не рысь, надеру твою пушистую задницу.
— В том то и дело, ты не рысь, даже зверя выпускать не нужно, чтобы тебя одолеть.
Остановившись на последней ступени, разворачиваюсь и смотрю на спорящих мужей.
— Я люблю вас, — вырывается искреннее и с улыбкой.
Оба два так быстро превращаются в синхронистов. Резко поворачиваются и неверяще таращатся на меня.