Хантер выходит из ступора и первым заключает в объятья. Жарко в губы целует, поднимая за бёдра.
— Повтори, душа моя, — урчит котяра дикий, выпивая прерывистое дыхание.
— Я люблю тебя, Хантер, — послушно шепчу, дрожа от возбуждения.
— И я тебя, Яра, — отвечает он, вновь запечатывая рот своими губами.
И заносит в дом, так и не разрывая поцелуй. Несёт по ступеням на второй этаж в спальню. Только там отпускает. Заполошно дыша, поворачиваю голову, ловя фигуру Себастьяна. Мой архонт теснит побратима и в волосы зарывается.
— Для меня повторишь? — с иронией тянет, задирая мою голову.
— Люблю, Себастьян, — хихикаю, держась за торс, ноги просто подкашиваются от их близости.
Маг шумно втягивает воздух и смотрит тьмой глаз неотрывно. Облизываю губы и на носочках тянусь.
— Я тоже тебя люблю, Яри, — выдыхает Себастьян, сминая губы в жёстком поцелуе.
Между нами больше не осталось слов. Мужчины не обвиняют друг друга, не огрызаются. Нет больше этого дурацкого противостояния. Остаётся только наше общее желание. И чувства. И острая потребность друг в друге.
Эпилог. Хантер
— Альфа! — окликает Майер, отвлекая от любования собственной женой. Бросаю хмурый взгляд на бету. — Кьяра хочет поговорить.
Молчу, смотрю на свою женщину. Она с детьми возится. Опять готовится к празднику. На этот раз выдумала День всех влюбленных. И всю стаю подключила, неугомонная.
Не могу оторвать взгляд от жены. В ней что-то неуловимо изменилось, только вот понять, что это, не получается.
Яра с детьми в павильоне сидит. За большим общим столом. Девочкам швейные принадлежности раздала, мальчишкам инструменты по дереву. Более мелким — краски и холсты. Всех заняла.
Из нее получится замечательная мать. От собственной догадки вскакиваю слишком резко и дышать перестаю, продолжая буравить профиль женщины.
— Хантер, мы все совершаем ошибки… — бубнит Майер.
— Позови её, — перебиваю нетерпеливо.
Моя изгнанная мать заходит медленно и с высоко поднятой головой. Да, Киару никому не сломить.
— Спасибо, что согласился выслушать, — тихо говорит, остановившись напротив.
— Ты в третий раз нарушила мой приказ.
—Я не разговаривала с твоей женой, — сухо отвечает мать.
Яра каждый раз после встреч с моей матерью пытается помирить меня с ней. Даже обижается и губы дует, если я отказываю в довольно резкой форме.
— Да, передавала фрукты и выпечку. Чего ты добиваешься?! — рычу, с усилием возвращаясь в кресло.
— Прощения, — впервые у женщины, вырастившей меня, дрогнул голос. Удивленно бровь выгибаю. Киара шагает ближе. — Маги отняли у меня твоего отца, Хантер. Смог бы ты быть к ним так добр, если бы они отняли у тебя жену?
— Нет, — выплевываю и опять в окно смотрю. К нему как раз Яра подошла с кистью и красками.
Улыбается светло, показывает, что собирается разрисовать моё окно. Киваю, пусть рисует. Она посылает воздушный поцелуй и водит кистью по стеклу.
— Ты счастлив с ней, — тянет мама.
— Ты пришла ради этого? — раздражённо перебиваю и смотрю на женщину.
— Я была не права насчет неё, — задумчиво говорит мама. — Я была ослеплена ненавистью к магам. Прости меня, Хантер…
Задумавшись, молчу. Периодически бросаю взгляд на блондиночку, что с усердием вырисовывает красные сердечки и бантики. Улыбаюсь, вспоминая тот вечер, когда она показывала эти самые «сердечки». Себастьян сравнил их с другой частью тела. Я предложил показать, как на самом деле выглядит сердце. Жену замутило, и она чуть в обморок не упала. Решила, что я реальное сердце ей принесу.
— … тем более сейчас твоей жене как никогда нужна помощь, — вычленяю из всего потока сказанного и хмурюсь.
— С чем ей нужна помощь? — перевожу взгляд на родственницу.
— Ты не знаешь? — удивляется мама. — Думаю, не стоит мне говорить.
— Ты почуяла? Она в положении? — озвучиваю собственные догадки.
Киара кивает и улыбается. Вновь вскакиваю, чуть не роняя стол.
— Не ты должен сообщать ей, Хантер, — останавливает оборотница. — Она обидится и расстроится. Мы, женщины, слишком щепетильно относимся к такой новости. Дай ей самой тебе сообщить… То есть вам.
— Она не знает, — нетерпеливо ворчу.
— Возможно, но скоро все поймёт.
— Если Яра тебя простит, то и я прощу, — принимаю решение, прекрасно зная, что жена её давно простила. И замечаю облегчение на лице родительницы. Киара коротко улыбается, плечи расслабляет и, кивнув, выходит.