«Да хоть сейчас!» – чуть не закричал Алексей, сразу забыв о решении минутной давности, но взял себя в руки, справился с ненужной поспешностью и степенно поинтересовался, когда и где режиссеру будет удобно. Встречу назначили на завтрашнее утро в одном из недавно отремонтированных кафе на Тверской.
Целый день перед встречей с Миславским Алексей ощущал странный трепет внутри. Так бывало в детстве, когда, засыпая накануне дня рождения или Нового года, он томился в предвкушении завтрашнего утра: что же такое подарят ему родители? Теряться в догадках, что ж такое хочет обсудить с ним Эмиль Рудольфович, собственно, не было нужды – вариантов развития событий насчитывалось немного. Вероятнее всего, режиссер предложит написать сценарий к его будущему фильму или выскажет желание экранизировать одну из книг писателя Ранцова. Последнее было куда предпочтительнее – писать сценарии Алеша не умел, никогда не пробовал и весьма смутно представлял себе, как это делается. Однако, о чем бы ни пошла речь завтра, эта встреча была событием значимым в его писательской судьбе, а возможно, могла открыть перед ним новые заманчивые перспективы.
Жене Алеша решил пока ничего не говорить, чтобы не сглазить удачу. Вероника, конечно, поняла, что звонок был очень важным, но, видя, как ведет себя муж, не стала ни о чем спрашивать. Она вообще была удивительной женщиной – покладистой, терпеливой, спокойной и нежной. Идеальная жена, идеальная подруга. В юности в женщинах восхищают совсем другие вещи, а со временем понимаешь: главное, чтоб с человеком было легко и просто, чтобы он понимал тебя и чтобы не раздражал. Иначе не прожить под одной крышей много лет. А если еще этот человек стремится к тому, чтобы тебе было с ним комфортно (и, что немаловажно – не в его понимании комфортно, а в твоем!) – так это просто идеал, при котором уже больше и мечтать не о чем.
Утром на спинке стула висела выглаженная рубашка, а на столе ждал горячий и особенно вкусный завтрак. Вероника говорила о пустяках, но он каждую минуту чувствовал ее поддержку.
«Какая же она умница, – подумал Алексей, – никогда у меня не будет лучшей жены и лучшего друга. Представить не могу, чтобы мы с ней когда-нибудь расстались…»
Если бы он знал!..
В то утро он вышел из дому счастливым и к моменту встречи с режиссером почти совсем не волновался.
Миславский, все такой же импозантный, как и несколько лет назад, прибыл в кафе без опозданий и держался очень естественно и дружелюбно, несмотря на всю свою известность – посетители кафе и официанты его узнавали, оглядывались, перешептывались за спиной, а одна бойкая белокурая девчушка подлетела к их столику, покраснев, попросила автограф.
– Только позавчера вас по телевизору видела! – восторженно щебетала она. – А сейчас глазам своим не верю: пришла в кафе, а тут вы собственной персоной.
Миславский улыбнулся ей отработанной ослепительной улыбкой, черкнул лихую роспись в протянутом блокноте и снова повернулся к собеседнику.
– У меня очень мало времени, – предупредил режиссер, как только они сделали заказ. – Поэтому, с вашего позволения, перейду сразу к делу. Недавно мне попалась на глаза ваша «Рождественская сказка». Я прочел повесть и понял, что хочу снять по ней кино. Как вы на это смотрите? Разумеется, наш отечественный кинематограф переживает сейчас далеко не лучшие времена, найти средства на съемку фильма непросто… Но, мне думается, я смогу решить эту задачу.
Алексей ответил не сразу. Разумеется, в глубине души он ожидал чего-то подобного… И все-таки, когда из уст знаменитого режиссера прозвучало столь заманчивое предложение, он действительно на несколько минут лишился дара речи. Неужели по его произведению будет снимать фильм сам Миславский?
– Ну, что вы на это скажете? – Эмиль, красиво держа чашечку, отхлебнул кофе и поморщился. – Опять пережарены зерна… И когда же в нашей убогой и обильной родине научатся варить кофе?
– Я… Я согласен, – выдавил из себя наконец Алеша.
Сейчас, по прошествии многих лет, он отчетливо понимал: в тот момент ему было необходимо, чтобы окончательный выбор сделали за него, чтоб показали, по какой из двух дорог стоит двигаться, приободрили и, желательно, дали бы гарантии. Он принял бы любое готовое решение, потому что бремя выбора было мучительно. Позавчера за завтраком это попыталась сделать Вероника – и он был рад. Но сегодня это сделал Эмиль Миславский, фигура куда более весомая, – и Алексей был ему несказанно благодарен. Решение Ники еще можно было как-то изменить – решение же знаменитого режиссера выглядело неоспоримым.
«Ну вот все и стало на свои места, – говорил сам себе Алеша, возвращаясь домой на Профсоюзную. – Завтра же позвоню Борьке и сообщу, что выхожу из бизнеса и полностью посвящаю себя литературе. Деньги у нас с Никой и Павлушкой пока есть, за лето в Акулове мы потратили намного меньше, чем я рассчитывал. Несколько месяцев можно жить спокойно, я как раз успею написать еще одну книгу. А к тому времени подойдет и гонорар за фильм. Насколько мне известно, в кино неплохо платят… Так что прощайте, автомобили, здравствуй, пишущая машинка!»