Но, как известно, человек предполагает…
Вечером позвонил Борис.
Алексей, который в то время в очередной раз пересказывал ошалевшей от радости Веронике все мельчайшие детали встречи с режиссером, был застигнут врасплох.
– Борька, видишь ли, я тут… – начал он, но друг, не дослушав, перебил и заговорил сам:
– Лешка, я тебя очень прошу. Теперь настала моя очередь обратиться к тебе за помощью. Давай пригоним еще хотя бы пару машин. Мне очень нужны деньги – на свадьбу.
– На… что? – Алексей даже не сразу понял, о чем речь. – На чью свадьбу?
– На мою, придурок! – беззлобно обиделся друг. – Что ж я, по-твоему, и жениться не могу?
– И… кто же она? – оторопело поинтересовался Алеша. Как-то ему никогда не приходило в голову, что Борька может жениться. Дамы сердца у того, конечно, бывали… Но чтобы вступить в законный брак и зажить семейной жизнью – это было как-то уж очень не похоже на Бориса.
– Маргарита! – произнес в ответ Боря с такой интонацией, точно речь шла о булгаковской героине. И Алексей понял, что его друг, как тогда говорилось, «попал».
Избранницу Борьки он впервые увидел только на свадьбе – не шумной, от силы человек на десять гостей: родители с обеих сторон, пара подружек невесты да они с Вероникой. Праздновали дома у жениха, составив вместе новенький обеденный стол и старый, еще с ученических времен, письменный. Вручая невесте традиционный букет и мимоходом целуя в щеку, Алеша отметил, что имя ей идет. Точно такой и должна быть Рита – стройная, белолицая, с задорными веснушками.
Это уже потом, год спустя, он рассмотрел и ее высокую грудь, и пухлые губы, и пушистые рыжие волосы, и тонкие пальцы, оценил ее острый ум и до одури заразительный смех. И главное – солнечные веснушки, как-то сразу выделявшие жену приятеля из толпы окружающих серых лиц.
Рита прекрасно умела слушать, ненавязчиво глядя собеседнику в глаза. Это рождало уверенность, что твои слова не просто слышат – их осознают, им сопереживают, тебя понимают, разделяют твою позицию и всячески тебя поддерживают. А еще она очень хорошо и красиво говорила, завораживая своим мягким, теплым, грудным голосом, всегда находила нужные слова, сочувствовала, как-то по-особому сдвигая брови, отчего на лице появлялась печать вселенской скорби. Впрочем, возможно, эти качества были не врожденными ее чертами, а профессиональными навыками – Маргарита, как и Алеша, была выпускницей университета, только она окончила факультет психологии.
Но все это Алексей узнал потом. А тогда, на свадьбе, он особенно и не присматривался к жене друга, его волновали совсем другие проблемы – на дворе уже стоял ноябрь, а звонка от Миславского все не было. Алеша терялся в догадках, что бы это могло означать. Ничего хорошего – это ясно. Но все-таки в чем дело? Обычные для нашей страны бюрократические проволочки? Или режиссеру не удалось решить вопрос с финансированием, что, впрочем, сейчас, когда в стране началась инфляция, ничуть не удивительно? А вдруг сам Эмиль Миславский раздумал снимать фильм по его «Рождественской сказке»? Все эти догадки терзали душу, не давая думать ни о чем другом. Алексей сделался нервным, раздраженным, то и дело выходил из себя, дома срывался на Нику и даже на Павлушку. О писательстве не могло быть и речи, идей не было, одна мысль о том, чтобы сесть за стол, тут же рождала следующую – «Зачем, если это никому не нужно?». Алеша Ранцов был взрослым неглупым человеком и в глубине души сам прекрасно понимал, что это самое оскорбленно-надменное «никому не нужно» в действительности означает совсем другое, а именно – смешную и наивную, почти детскую обиду на то, что фильма не получилось, но ничего не мог с собой поделать. Неудача слишком больно ранила его, и, чтобы как-то отвлечься, он снова с головой погрузился в работу – автомобильный бизнес. Так прошла осень, потом зима. В апреле они с Борисом в очередной раз отправились в Германию, где уже все цвело и зеленело, а когда вернулись в пока еще серую и безлиственную Москву, Ника встретила его горящим взором и радостным сообщением: «Милый, тебе Миславский звонил! Аж дважды – на той неделе и сегодня утром. Вот, я его номер на бумажке записала».