Испуганная изменница плакала и божилась, говоря, что любит только одного Матиаса, а с братом его встречается исключительно по нужде, чтобы, значит, у мужа дела не останавливались и было на что жить. И ради этого она, бедняжка, жертвует собой, каждую субботу принимая господина Лукаса, который приходит к вечеру и остается до самого утра.
Когда младший брат все это услышал, в душе его стала расти злоба – черная, душная, страшная. Он вдруг подумал о том, что вся жизнь его не удалась, что с детства он был самым несчастным существом на свете и останется таковым до конца своих дней, и дети его, как и он, обречены быть неудачниками. А виной этому не кто иной, как старший брат Лукас. Он и родительскую любовь в детстве у него, Матиаса, отобрал, он и отцовской мельницей завладел, а теперь еще и на его избранницу покусился!
Сначала я испугался, как бы от этой бури чувств не пострадала бы бедная красотка. Ревность – чувство ужасное и непредсказуемое, в этом я уже не раз убеждался. Будь моя воля, тоже причислил бы ее к смертным грехам, но Всевышнему виднее. Однако мой подопечный возлюбленную и пальцем не тронул, махнул рукой, развернулся и молча вышел вон. Я немного успокоился, но, как оказалось, зря.
Следующие два дня Матиас вел себя как обычно. Ругался с женой, пил, в одиночестве бродил по улицам. Я напряженно вглядывался в его душу, пытаясь понять, что там происходит, но видел лишь полный хаос: какие-то неясные детские воспоминания, смутные желания, обрывки мыслей. И что меня тревожило все сильнее и сильнее – надо всем этим преобладала, разгораясь с каждой минутой, ненависть к брату. Я пытался как-то уговорить его сдержаться, но сколько ни внушал, сколько ни нашептывал – все было напрасно. Так продолжалось два дня. К субботе я уже твердо знал и то, что мой подопечный замыслил избавиться от Лукаса, и то, что я никак, ничем, сколько бы ни старался, не сумею его остановить.
Чтобы вы поняли мое состояние в тот момент, осмелюсь напомнить, что убийство, совершенное подопечным, означает конец карьеры ангела. Если какой-то человек сочтет себя вправе отослать в иной мир другого человека, его хранителю навсегда будет заказан путь на Землю и он (хранитель) будет лишен права оберегать души. Поэтому мы всегда прилагаем все усилия, чтобы оградить подопечных от совершения убийства. Впрочем, как и от воровства, обмана, подлости, предательства, разврата и других подобных, осуждаемых Наверху деяний. Люди, по наивности своей, называют наши жаркие убеждения голосом совести. Однако часто, даже слишком уж часто, наши внушения ни к чему не приводят. Так уж Создатель устроил этот мир, предоставив каждому человеку право собственного выбора в каждой конкретной ситуации… Но, чувствую, я опять, в который уж раз за время моего повествования, отвлекся и ударился в философию. Вернусь-ка я лучше к истории о сыновьях мельника.
Итак, настала суббота. И едва начало смеркаться, Матиас спрятался в кустах перед домом портного и стал ждать прихода брата. У меня к тому времени уже опустились крылья – я знал, что не в силах ничего изменить.
Старший брат подошел, как всегда, со стороны черного хода. Он не успел даже постучать, как тут на него напал младший. Накинулся сзади и нанес страшный удар по голове тяжелым камнем, который заранее припас. И откуда только силы взялись – у него-то, всегда такого вялого и хилого! Все произошло настолько быстро, что я только ахнул. Примерный семьянин, он же тайный любовник, рухнул как подкошенный.
В тот миг я ни минуты не сомневался, что после этого его поступка мне уже никогда больше не быть ничьим хранителем. Мечты о подопечном поэте придется оставить навсегда. После того как человек стал убийцей, его душа более не принадлежит Господу… Но, к счастью, и из этого строгого правила бывают исключения. Случается ведь, что убийство совершается не по злому умыслу, а по случайности, по неосторожности или вследствие обстоятельств, таких, как война или защита от нападения. В таких ситуациях на Суде грешника оправдывают и прощают обоих – и его самого, и его хранителя. Как раз что-то похожее было с моим вторым подопечным, Палачом, помните? Но есть у души и еще один путь к спасению после греха, даже после умышленного и запланированного убийства – это глубокое и искреннее раскаяние. Именно такое и суждено было пережить Матиасу.
В ту самую секунду, как Лукас, точно куль с мукой, рухнул к его ногам, многолетняя ревность, зависть и ненависть к брату мгновенно растворились, словно их никогда и не было. Душу Матиаса затопили отчаяние, ужас от осознания содеянного и жалость к убитому. Он так и остался стоять на коленях с окровавленным камнем в руках и только стонал, раскачиваясь над упавшим братом. В себя он пришел только тогда, когда у дверей портного появились представители закона. Матиас тут же во всем сознался и добровольно сдался им в руки.