В прямоугольной коробочке, обитой зеленым бархатом, аккуратно покоились шахматные фигуры. Но какие!
Тридцать две миниатюрные статуэтки величиной с женскую ладонь, каждая из которых была когда-то искусно выточена из кости неизвестным мастером. Если взять фигурку в руки и поднести к солнцу, отполированная поверхность начинала играть, блестеть, переливаться. Даже я, повидавший райские красоты, был в неописуемом восторге. Да и без солнца фигурками можно было любоваться бесконечно – настолько тонко, продуманно и изящно была проработана каждая деталь. Ладьи напоминали башни старинных замков, ферзи и короли выглядели как царственные особы, коней изображали вооруженные всадники, роль пешек играли фигурки воинов. И при этом в башнях был намечен каждый камень, короны были украшены драгоценными камнями, одежды высоких особ ниспадали легкими складками, гривы и хвосты лошадей точно развевались по ветру. Каждая человеческая фигурка застыла в особой позе, живой и естественной, и ни одна не повторяла другую. Даже лица и те были как настоящие. Особенные, ни на кого больше не похожие, у одной фигурки лицо выражало задумчивость, у другой коварство, у третьей растерянность, у какой-то отчаянную решимость биться до конца. Словом, передо мной и Данаей появилось настоящее произведение искусства.
– Это очень старая семейная реликвия, – поведал Данае отец. – Моей бабушке эти шахматы подарила ее прабабушка в день свадьбы, а ей…
Моя подопечная вежливо улыбалась, но совсем не слушала. Ей не были интересны семейные предания, она прикидывала, сколько стоит чудо, которым она теперь обладает. И сколько оно будет стоить через десять лет, а сколько через двадцать…
– Береги эти шахматы, дорогая, – продолжал отец, не замечая алчного взгляда единственной дочки. – Время сейчас неспокойное, идет война, не знаешь, что будет завтра… Но я надеюсь, твои внуки и правнуки тоже увидят эту красоту.
– Ах, папа! – Даная бросилась к нему на шею и звонко расцеловала. – Спасибо тебе большое! Какие дивные шахматы!
Да, подарок пришелся кстати, но совсем не потому, что был семейной реликвией. Даная быстро поняла, что набор фигурок многолетней давности стоил целое состояние.
С того вечера девочка словно заболела своими шахматами. Могла весь вечер просидеть, рассматривая фигурки, гладить их, даже разговаривать с королями и ферзями. Тридцать две статуэтки стали для нее символом небывалого, фантастического богатства.
«Я ведь могу их продать, – размышляла она, – и купить на эти деньги…»
Далее следовал целый список. Но Всевышний, какими же приземленными и скучными были ее фантазии! Наряды, дача, драгоценности, велосипед, автомобиль… Последний ей особенно хотелось, хотя, на мой взгляд, это совсем не дамская игрушка. Мне даже кажется, Даная не слишком хорошо представляла себе, как с ним обходиться. Однако она не раз слышала рассказы отца, который за три года до ее рождения побывал на какой-то необыкновенной выставке в Париже, длившейся аж три недели. (Я тоже слышал этот рассказ не раз и не два, и, признаться, мне он порядком надоел. Но что же делать, если от какой-то выставки у человека столько впечатлений? Впрочем, история запомнилась и потом пригодилась – я рассказал ее маленькому Алеше. Он сохранил ее в памяти и так полюбил, что несколько раз использовал ее в своих статьях в автомобильном журнале, а позже в одном из романов.) Так вот, на этой самой выставке отец Данаи впервые увидел удивительный автомобиль, управляемый не рычагом, а рулевым колесом. Даная даже запомнила название марки. «Панар-Левассор» или что-то в этом роде. С тех пор прошло много лет, сейчас все автомобили были с этими самыми колесами, но ей хотелось иметь тот – первый. Наверняка он стоит безумных денег. Еще лет через двадцать его можно будет продать с аукциона. И купить… Мысли начинали течь по второму кругу. Этот автомобиль был для нее таким же символом богатства и удачи, как подаренные шахматы. И таким же источником будущего дохода.