Она, казалось, даже не поняла вопроса.
– Что значит – как же? Разумеется, они поедут со мной.
К нему снова вернулся насмешливый тон:
– Ты так уверена, что будешь нужна ему? С двумя чужими детьми?
Рита вздохнула и сказала задумчиво, без всякой обиды:
– Не надо злиться, Алексей. Поверь, у тебя еще все будет тысячу раз. Новые женщины, новая влюбленность, горящие глаза… Только теперь не надо будет врать, что ты задержался на презентации или уезжаешь на конференцию.
Алексей молчал. Жизнь без Риты и детей показалась вдруг невозможной, немыслимой.
– Я не осуждаю тебя, – тихо продолжала она. – Каждый человек рождается на свет таким, каким рождается. Если ты можешь в течение года любить двух-трех женщин по очереди, значит, так тому и быть. И твои ухищрения, придумки как-то оправдать свои увлечения, свои «творческие командировки» можно было бы прощать и дальше. В конце концов, не привязывать же тебя! И я бы, наверное, так и продолжала жить с тобой в нашем замечательном доме. Но я устала. А самое главное – влюбилась.
– Боже правый, да ты слышишь себя? Ты сама говоришь, что не встречалась с Борькой… Тогда в кого, во что ты влюбилась? В воспоминание? В фантазию? Или он приходил к тебе во сне? Опомнись, Рита! Сколько лет прошло! Наверняка он давно женат, имеет троих детей, залысины и пивной живот. Ты ему не нужна! И денег у него наверняка нет. А ты тут, со мной, привыкла к хорошей жизни. Да и Лиза с Васяткой тоже.
– Ничего страшного, деньги не главное в жизни, – парировала пока еще жена. – С голоду не умрем, я хороший специалист и прокормить детей всегда сумею. Залысины и живот меня не смущают. И никакой жены и детей у Бориса нет. В отличие от тебя, я не теряла его из виду. А насчет того, что я ему не нужна… Посмотрим. Нам с тобой все равно не жить вместе. А он – моя судьба. Ты меня прости, но это правда. Тогда все как-то бестолково, непонятно получилось… А меня тянет к нему. Понимаешь? Все эти годы тянуло. Но я старалась не замечать, лгала все эти годы сама себе. А теперь не получается.
Жена улыбнулась как-то так, что он сразу поверил – это не бред, не блажь, не женские капризы. Все, что она говорит, очень серьезно.
Когда все его доводы и уговоры были исчерпаны и стало ясно как день, что Рита на самом деле уходит, а не просто пугает его, он сделал последнюю попытку:
– Конечно, я виноват перед тобой. Сто раз виноват. И ты даже не знаешь, как я виноват! – Алексей хотел сказать еще, что ему все тяжелее и тяжелее становится писать книги, что он тоже устал от своего постоянного вранья, но только в состоянии влюбленности он может что-то сочинять, и что она, Рита, при его частых загулах все равно оставалась любимой и единственной, и что ему нужна только она, она и дети… Но вместо этого он почему-то сказал:
– Ты пожалеешь, если оставишь меня!
Рита ничего не ответила, только пожала плечами и вышла.
В тот же день у него, как назло, была назначена встреча с редактором, отменить которую было никак нельзя. Всю дорогу в Москву и обратно Алексей, пока вел машину, планировал следующий разговор с женой, придумывал слова и был почти уверен, что все обойдется. Но, вернувшись, он застал опустевший дом. Ни детей, ни Риты, ни ее машины, ни большинства вещей. Только записка на столе: «Все еще очень хочется, чтобы мы расстались друзьями».
Борис, вопреки надеждам Алеши, действительно оказался свободен. Чуть ли не с распростертыми объятиями он принял блудную супругу и изменщицу назад, и двое детей его не смутили. К тому моменту он уже был состоятельным человеком, владельцем сети автомобильных салонов и обладателем большой двухэтажной квартиры с видом на Москву-реку. Места в его новом жилище хватило всем.
Удивительно, что и он как-то быстро ухитрился найти общий язык с детьми, и дети каким-то чудесным образом его приняли и согласились на такую грандиозную перемену в своей жизни. Во всяком случае, так говорила Рита. Может быть, обманывала? Наверняка, думалось Алексею, они плакали и просились к папе, в дом, где родились и выросли, прочь из квартиры чужого дяди. А может, и нет. Не исключено, что мать давно подготавливала их к этому событию, вела соответственные беседы, возможно, даже настраивала против отца. То есть просто-напросто манипулировала детьми, черт бы ее побрал со всеми ее психологическими образованиями, методиками и техниками!
Как было на самом деле, Алексей не знал. Но в разговорах с ним по телефону ни Лиза, ни Вася не выказывали ни огорчения от разлуки, ни удивления, что эта разлука вдруг случилась ни с того ни с сего. Они лишь делились с ним впечатлениями от своего нового места жительства, новых друзей и новой школы, куда им предстояло пойти со следующего учебного года (практичная Рита подгадала так, чтобы переезд пришелся на летние каникулы). Было такое чувство, что расставание с отцом они воспринимают как должное.