— Не на всё, но ты мне действительно нравишься, — совершенно спокойно сказал он. — Эдгару сильно повезло. Ты могла оказаться намного хуже, Нинон. Спасибо! Спокойной ночи.
Он снисходительно улыбнулся, видя всю мою бессильную ярость, и ушел. Всё-таки хоть отчасти отомстил за друга! Я захлопнула дверь и долго стояла у окна, вдыхая ночной воздух, чтобы успокоиться. Потом замерзла и юркнула под одеяло. За это время успела многое передумать и признала, что чертовски завидую Эдгару! Настоящая дружба это нечто, чего я никогда не знала. И я бы многое отдала, чтобы Чейзи стал так же доверять мне и защищать мои интересы просто потому, что я ему нравлюсь. Я уже не сердилась на волков за их маленький заговор. Эдгар попался в мою ловушку, но сейчас он всего лишь временно потерял власть над своим обращением. А что будет, когда он станет моим заложником на полгода? Понятно, что в его положении даже один поцелуй, чтобы снять заклятье, кажется великой жертвой. А дальше? Поэтому им так важно узнать, на что я способна, и как веду себя, когда действительно не притворяюсь!
Чейзи — хитрец! Уверена, в роду Баденов были лисы. Не зря же у него такой оттенок шерсти и такая способность придумывать хитрые планы!
Я уже не сердилась, я восхищалась, и смотрела на ночной визит с юмором.
Если бы мы знали, о чем будут трубить утренние газеты, точно не стали бы оттягивать подписание договора. А так — получилось, как получилось.
12
Утром я завтракала только в компании двух юристов. Почему не явился Эдгар — понятно. Его здорово бесит неспособность быть человеком или волком по своему желанию. Привычная власть над обращением потеряна и Вольф-младший считает унизительным завтракать с нами не на равных. Конечно, предпочел поесть в спальне. А его бурый дружок, вероятно, из солидарности остался с ним. Вполне возможно, в виде волка. Только так они могут свободно обсуждать свои хитрые планы (и вообще что-нибудь обсуждать, где от Эдгара требуется говорить что-то сложнее, чем «да» — «нет»).
На краю столика лежали свежие газеты, принесенные нам вместе с кофе. На них никто не обращал внимания. Только адвокат Вольфов проверил, что на первой странице нет сенсации о том, что стало с Эдгаром. Значит, утечки информации пока удалось избежать. Если не будем затягивать подписание договора, для репутации семьи Вольф и их фирмы всё обойдется.
Я уже доедала последний круассан с шоколадом, когда в гостиную влетел Чейзи. Явно взволнованный, полностью одетый, и явился совсем не со стороны спальни Эдгара, а со стороны лестницы. Вероятно, молодой Баден куда-то выходил из особняка рано утром.
Перехватив мой взгляд, Чейзи постарался выглядеть как ни в чем не бывало, но я видела, он сильно нервничает. Пожелав нам приятного аппетита, друг Эдгара заглянул к его спальню, но быстро вернулся и сделал мне знак подойти. Я глазами ответила: «Зачем?»
«Иди, дело есть!» — коротким кивком настойчиво повторил Чейзи. Я, конечно, допила кофе и подошла.
— Ты сегодня видела Эдгара? — очень тихо спросил его друг.
— Во-первых, доброе утро!
— Не уверен! Эдгар пропал!
— Опять твои шуточки? — кисло скривилась я, давая понять, что для игры я сейчас не в настроении.
— Я серьезно! — шикнул Чейзи. — Его нет в особняке.
— Значит, решил побегать по саду.
— В саду тоже нет!
— А в чем проблема? Куда бы мистер Вольф ни пошел, вряд ли он заблудится и не найдет дорогу домой! Кстати, ковер позовет его, если что. Они тянутся друг другу как намагниченные.
— Ковра тоже нет!
Наконец я поняла, что Чейзи серьезно обеспокоен. А он понял, что выглядит в моих глазах странно, поэтому пошел и принес утреннюю газету.
— Если бы не это, я бы не волновался, — сказал он. — Читай!
Я глянула на заметку в жирной рамочке, на самой последней странице, где объявления и некрологи. И невольно вздрогнула. По моей спине полз холодок.
— Почему ты думаешь?.. — шепотом спросила я, поглядывая на наших юристов, не желая привлекать их внимание раньше времени. Теперь я тоже старалась выглядеть беззаботно и заставила себя растянуть губы в глупой улыбке.
— Потому что нашел в его комнате это! — Чейзи сунул мне смятый листок, проколотый в нескольких местах клыками. Явно его кто-то жевал, но решил, что смять и выбросить записку достаточно, не стал уничтожать улику путем проглатывания. И счастье, что он так подумал!