— Да ни за что, хоть режь меня! — Зря он напомнил, что я безродная. Хотя это всем ясно, по фамилии. В приюте меня записали просто Мартес, что и значит Куница. Латинское наименование звериной ипостаси у одиночки, кто служит другому клану и не признан своим, конечно, это не престижно. Но низко попрекать этим!
А Вольф не унимался:
— Ещё как прибежишь! Дядюшка даст пинка, птичкой прилетишь! Клиент всегда прав, запомни! А я вам нужен! Порог мой грызть будешь, крыса!
— Я крыса?! Пёс приблудный! Думаешь, если богатенький сынок, тебе всё можно? Подавись своими процентами! Ещё сам извиняться будешь! Хвостиком передо мной вилять! Клянусь, при свидетелях!
— Ах так? Пари? — О, этот прищур и презрительно искривленная улыбка! — Вы зарываетесь, мисс Мартес, но я согласен! Если я сам позову вас сюда ещё хоть раз в жизни, повод не имеет значения, я буду вынужден публично извиниться за свои слова! Но этого не будет!
— Крайний срок — месяц! — бросила я, гордо развернулась на каблучках и ушла с прямой спиной, самой независимой походкой. А потом вкрадчивый голос Лео:
— Нинон, дорогуша, но ты ведь понимаешь, что сделка сорвалась по твоей вине? О премии в конце года можешь забыть, да и вообще, я думаю, не лучше ли нам расстаться? Ты понимаешь, я ценю твою хватку, но репутация «Пантеры»… Поверь, я отношусь к тебе почти как в дочери! По крайней мере, как к племяннице…
Ага! Дядюшка Лео всем так говорит, перед тем, как сказать серьезную гадость! За то и прозван «дядюшкой», это известно даже вне стен нашего офиса!
— Но мистер Пантер! Он первый начал! Взгляните, какой синяк! — я показала руку, за которую Эдгар меня схватил. На ней синели метки мужских пальцев.
— Это ничего не значит, детка! Ты профессионал, держи себя в руках! Клиент прав всегда! — внушительно шикнул Лео, напоминая, что у леопардов этот звук страшнее, чем рычание. Но «дядюшка» как раз взял себя в руки. В буквальном смысле. Сложил пальцы «звездочкой» и вальяжно покачивался в кресле.
3
— Будь ты умнее, наши адвокаты из этой вспышки Вольфа могли бы вытянуть кругленькую сумму компенсации и неплохой контракт на десять лет! А ты сама полезла в драку! Как уличная девка! Теперь у нас никаких шансов в суде, Эдгар уже пожаловался в наш юридический отдел, что представитель фирмы оскорбила его при свидетелях и оставила царапины на лице! На лице!! Нинон, черт подери, о чем ты думала!
— На морде!! — экспрессивно уточнила я. — И не жалею! Поверьте, если бы вы сами слышали… Я защищала честь нашей фирмы, в конце концов!
— О, да, я тебе страшно признателен за это, — промурлыкал Лео. — Ты знаешь, я демократичен, не все Фелиды пускают представительниц других кланов выше секретарши, тем более, непризнанных представительниц, без опыта предыдущей работы, без рекомендаций…
— Я всегда помню вашу доброту, мистер Пантер!
— Поэтому, если ты за неделю не исправишь положение… Нинон, я тебя искренне ценю, но… За это я бы и родную дочь уволил!
— Но, мистер Пантер, каким образом? Ведь этот негодяй!.. Гм, я хотела сказать, мистер Вольф-младший, закрыл мне дорогу в свой дом! При свидетелях! Уже поставил охранный артефакт от всех сотрудников нашей фирмы, не сомневайтесь! Как я его достану? Он никогда не согласится выслушать меня или обменяться хоть словом, потому что… Ну, вам же донесли! То есть, уже докладывали!
— Я, безусловно, в курсе вашего пари, — Лео засмеялся с горловым мурлыканьем. — Выкручивайся как знаешь, детка! Твоя проблема. Я тоже своё слово сказал. Неделя! Иначе это попадет в газеты. И тогда «Пантере» несдобровать. Репутация мне дороже даже ценных сотрудников! Неделю я ещё смогу сдерживать газетчиков, но дальше… Хорошо, что Вольф сам (из-за царапины на щеке) не жаждет давать горячее интервью. Но если распадется наш контракт по особняку Марбелей, и его спросят… а его спросят! В общем, ты поняла. Неделя! Меня и так постоянно упрекают за неумеренную доброту в бизнесе. Удачи, детка!
Я деревянно откланялась. Вышла из кабинета начальника, не помню, как добралась домой, долго рыдала от несправедливости в своей крошечной мансарде с видом на горы и проклятый особняк Вольфа… а потом захотела чем-нибудь заесть стресс. Отняв зареванное лицо от подушки, я ощутила черную пустоту в душе, отлично знакомую по одинокому детству в приюте, постоянную спутницу, единственную верную подругу нелегкой борьбы под солнцем в Академии, которую я всё-таки закончила с отличием… и голод. Значит, я жива! Лео — скотина, но в чем-то «добрый дядюшка» прав. Всегда я как-то выкручивалась из безнадежных ситуаций. Выживу и сейчас.