Я не позволю вытирать об меня ноги. Я тебе не коврик возле кровати!
Коврик? Серьёзно? А это мысль!.. Ну, волк… Ну, погоди! Не знаешь, с кем связался!
Я собрала всё до волоска, тщательно завернула в пергамент, спрятала под подушку, переоделась, накинула широкий плащ, скрывающий фигуру и лицо. И, взяв побольше золота, отправилась ужинать в «Соколиную охоту». Только там собиралась такая публика, что у нее по случаю можно достать и заказать что угодно.
Мне повезло. Моток волшебной шерсти, конечно же «последний», за тройную цену, как будто ждал меня! Милейшая старушка с такими редкими кривыми зубами, какие двуликим на ночь лучше не представлять, иначе кошмаров будет на неделю, «выручила» меня и подсказала основные правила создания артефактов.
— Ты, милая, видать, не шибко опытна, если интересуешься, сколько мотков надоть на коврик! Не знаешь, что хоть напальчник на мизинчик связать, хоть огроменный полог соткать, всегда один моток нужон. Так я тебе скажу: главное, душу вложи! Остальное само пойдеть, приложится! Дар-то у тебя есть, вишь, как шерсть под пальцами светится! Признала магическую кровь, есть дар. Так что плати три тыщщи, а остальное дело техники. Хороший артефакт, проверенный! Только работай от души, да не останавливайся передохнуть: взялась, так до конца доведи. Нельзя работу прерывать, заклятие прервется, не сработает! Крути-верти, импровизируй, только не останавливайся! Да ты деточка ловкая, ты справишься!
И вот я честно, не покладая рук и не смыкая глаз, как в ночь перед экзаменом, до самого рассвета проклинала Волка. Пальцы гудели, всё тело, глаза и затылок ломило, словно я камни таскала, при этом ещё и решая задачки по высшей математике!
Я лениво приоткрыла один глаз. Чуть в стороне от маленького ткацкого станка, который к счастью нашелся у нас, на складе «Пантеры», и который я арендовала на ночь почти бесплатно, на моем письменном столике скромно лежала в уголке фотография Эдгара, вырезанная из газеты. Вольф-младший в своей волчьей ипостаси развалился на диванчике в каком-то элитном закрытом клубе для Псовых. Перед ним стояла сервировка к ужину и бокал с вином. Освещение, наверняка давали свечи в дорогущих серебряных канделябрах. Двуликие на вечеринках предпочитают полумрак.
Эдгар на снимке не валялся пьяным в клубе, а нарочно позировал журналисту. Приосанился, самодовольно поднял морду. На объемном стереоснимке, которым я вдохновлялась, серебрилась каждая шерстинка. И ведь не альбинос! Хотя в человеческой ипостаси он светловолосый и светлоглазый, но волк не белый, а светло-серый. Но такой светлый, что кажется седым. Зато глаза зверя, обычные, янтарно-желтые, на этом снимке кажутся темными и составляют интересный контраст с серебром шерсти.
Я издали чмокнула снимок воздушным поцелуем. Шиншилка ты моя! Жди, недолго осталось! Только придумаю, как обойти запрет переступать твой порог, подкину коврик, и ждет тебя с утра большой сюрприз! Я — недохищница? Ну-ну. Скоро, ох, скоро запоешь иначе! Волком завоешь!
5
Недолго думая, выдержав два часа для приличия, за это время приведя себя в порядок после бессонной ночи, я в шесть утра заявилась домой к своему шефу, Лео Пантеру. Ну, как домой, в домашний офис. В особняке, где Лео жил с семьей, на первом этаже у него был рабочий кабинет с отдельным входом с улицы. Для решения насущных приватных дел, которые нельзя или даже опасно откладывать до обсуждения в офисе «Пантеры».
Кстати, все думают Торговый дом «Пантера» — это в честь клана, типа Лео поскромничал, не назвал частную фирму своим именем. На самом деле, это не существительное, название пятнистой зверюги, которая летит в прыжке у нас на эмблеме. Это ответ на вопрос «чей».
Торговый дом чей? Пантера! С ударением на первом слоге. Но хитрый дядюшка убил этим названием немало зайцев и конкурентов сразу. Лео предпочитал, чтобы будущие клиенты, которые ещё не знают его хватки, верили в его скромность.
— Нинон, детка, ты с ума сошла? — зевая, обратился ко мне шеф, когда всё-таки принял в своем домашнем офисе. Он запахнул на груди пятнистый халат и сонно развалился в кресле. — Леонора дома, здесь мои дети! Я понимаю твое желание остаться на работе, и ценю такое рвение, но… Ты не могла найти более удобный случай просить прощения?