Допев последние строчки, Капитон, очевидно, забыл, кто такой Павел Павлович и зачем он здесь появился. Капитон завел разговор, в котором называл Павла Павловича не иначе как «братан» и, обняв «братана» за плечи, горячо доказывал, что «местные барыги теперь оборзели, падлы… С наличкой хрен кто свяжется, не то что было пять лет назад… Нормально дело делать нельзя…». Павел Павлович слушал, кивая уже отяжелевшей головой, и все повторял начало фразы:
— А вот когда у нас колхоз был…
Под горячие закуски они выпили еще. Самогон разливали в появившиеся откуда-то граненые стаканы. У Капитона зазвонил мобильный телефон, он откинулся в кресле и стал орать в трубку непрожеванные слова:
— Ч-чего? Да они, козлы, охренели, мать их еб… Да их же валить надо. Да не колышет, понял? Не колышет! За базар отвечать надо! Все! Подгони туда «быков», валить будем. Я сейчас приеду…
Анна подсела к отцу.
— Серьезный мужик, — шепнул ей Павел Павлович на ухо. — Он что — на скотобойне работает?..
— Да!.. Да у меня «ствол»… Я никуда без него, что я — олень?.. — разорялся Капитон. — Давай высылай тачку… Кто — я? Это у меня запой? Да я тебе ухо оторву! У меня запой на прошлой неделе был, а сейчас я отдыхаю, понял?.. Короче… записывай адрес. Адрес!
Анна продиктовала ему адрес. Капитон принялся одеваться, натянул носок и упал, разбив торшер в углу комнаты. Анна налила отцу стакан самогона, который он механически выпил, обалдев, видимо, от уймы новых впечатлений, а сама кинулась помогать Капитону одеться и более или менее привести себя в порядок.
Через несколько минут в дверь позвонили. Открыв дверь, Анна вывела воинственно размахивающего руками Капитона в прихожую, где он был тут же подхвачен двумя крепкими молодыми людьми в черных кожаных куртках.
Когда опустошенная и смертельно уставшая Анна вернулась в комнату, то застала своего отца спящим в кресле, где пять минут назад сидел ее «жених» Капитон Иванович.
Щукин не успел еще высказать свое мнение по поводу рассказанного Анной, как вдруг заметил мигнувшие фары идущего навстречу автомобиля — так водители предупреждают своих коллег о том, что впереди поджидают спрятавшиеся в кустах гаишники.
— Скорость бы снизила, — посоветовал Щукин Анне, скосив глаза на спидометр.
— А что?
— Менты впереди, — становясь серьезным, проговорил Николай.
— Да? — удивилась Анна. — Странно — сколько езжу по этой дороге, никогда тут поста не было… — И снизила тем не менее скорость. — А как ты узнал? — спросила она.
Щукин не успел ответить — шагнувший из придорожных кустов гаишник махнул своим полосатым жезлом.
— Козлы, — процедила Анна сквозь зубы, — сейчас бабки требовать будут…
— Документы не в порядке? — поинтересовался Щукин.
— В порядке-то в порядке, — ответила Анна, — да мусора всегда найдут, к чему придраться. Раньше они женщин пропускали, только поулыбаться надо было, а сейчас, суки, никакого различия не делают среди водителей — мужиков или баб. Со всех одинаково деньги тянут. Правда, с баб иногда кое-что другое требуют…
Щукин ухмыльнулся и хотел было высказаться по этому поводу, но вдруг заметил что-то такое, отчего в животе его мгновенно похолодело, будто он проглотил большой скользкий кусок льда.
— Не останавливайся! — крикнул он Анне и протянул руку, чтобы выкрутить руль.
— Ты чего? — взвизгнула она. — С ума сошел? Они по колесам…
Щукин пихнул ее в плечо и, неудобно искривившись, надавил на педаль газа, одновременно выкручивая руль в сторону.
— Псих! — завизжала Анна. — Мамочки, что сейчас будет…
Сбоку мелькнула перекошенная физиономия мента, автомобиль, набирая скорость, мчался вперед, оставляя далеко позади две стоящие рядом друг с другом машины — патрульную ГИБДД и синий ментовский воронок, из которого уже выскакивали автоматчики.
— С-суки… — протянул бледный и решительный Щукин, оборачиваясь назад, — засаду устроили… Хорошо еще, что не успели «зубы» положить.
Анна глянула в зеркало заднего вида и выругалась.
— Не останавливайся, — скомандовал Щукин, снова оглядываясь, — ни в коем случае не останавливайся. А теперь пригнись!
Простучавшая автоматная очередь заставила и его инстинктивно наклонить голову.
— Промазали, — удовлетворенно констатировал Николай спустя несколько секунд, — теперь больше стрелять не будут — время упустили. Да… Машину заводят…
Он усмехнулся, хотя ему было вовсе не весело.
— Не заводится тачка-то, — проговорил он, опять повернувшись назад, — как всегда, у наших ментов самая лучшая в мире техника… А ты, Анюточка, прибавь-ка лучше скорость.