Морган вернулся слишком быстро для человека, который успел бы сделать травяной чай. Он протянул мне кружку, от которой пахло мятой, лимоном, мелиссой и голубикой. Пить мне не хотелось, но по виду мужчины я поняла, что моим мнением никто не интересуется, так что пришлось сделать несколько глотков. Чуть горячий отвар, что-то среднее между кипятком и остывшим чаем (прям как я люблю) согрел меня изнутри. Я сфокусировалась на тепле и теле, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов и, кажется, пришла в себя.
— Морган, что это было? — спросила, уже зная ответ.
— Надо быстрее найти Зеффа и разорвать связь, — мужчина, продолжая хмуриться, забрал у меня чашку. — Тебе лучше?
— Да. Снова поставил защиту?
— Да.
— Спасибо тебе, — я вздохнула, представляя, что бы было, не собираясь мы провести эту ночь вместе. — Ты удивительным образом появляешься рядом в самое нужное время.
— С прошлой встречи прошло чуть больше недели. Значит, защиты должно хватить на это время. В прошлый раз ты спала больше суток. Можешь поспать сколько захочешь и поедем, когда восстановишься.
— А вдруг он уедет ещё дальше за это время? — я зевнула, сладко потягиваясь и понимая, что готова выключиться здесь и сейчас, не переодеваясь.
— Я мог бы поехать за рулём. Но тебе всё равно надо выспаться, — он приподнял покрывало, расстилая постель с другой стороны, и на секунду я подумала, что он собирается лечь рядом. — Ложись под одеяло. Я буду здесь. Всё равно не сплю по ночам.
Мужчина забрал у меня кружку и показал на кресло в углу — его место для ночлега. Мне не хотелось спать под чьим-то присмотром, но сил возражать не было. К тому же, как бы мне ни хотелось храбриться, мне было спокойнее рядом с Морганом. Да и одиночество — это последнее, что я хотела чувствовать не только сейчас, а вообще по жизни. Впрочем, это не новость, из-за этого нежелания я и потеряла свои силы.
— Спасибо за чай, — сказала я, и на самом деле за этим чаем скрывалось большее. Спасибо за заботу и ужин, который я так и не попробовала. Спасибо, что понимаешь и просто находишься рядом, когда нужен. Спасибо за то, что спас мне жизнь. Но осмелилась сказать я только последнее. Морган ничего не ответил, только укрыл меня одеялом и пододвинул кресло поближе.
— Почему ты мне помогаешь?
— Я сам не понимал до сегодняшнего вечера. Заподозрил ещё в нашу первую встречу, когда ты застряла в туалете и, освободившись, пнула дверь так, будто она была виновата. Но когда сегодня ты запрыгнула на качелю и стала считать звёзды, я понял. В тебе есть свет. Возможно, он спрятан и ты его не видишь, но он есть. И этот свет мне напоминает сестрёнку. Она также умела радоваться мелочам, жить. Она зажигала этот свет и во мне.
Несмотря на откровения мужчины, я побоялась спросить, почему он говорит в прошедшем времени. Не потому что думала, что он не ответит, как часто делал. Я боялась, потому что, кажется, уже знала ответ. И не хотела его слышать.
Я не умела утешать и говорить. Лучшее утешение для меня — прикосновение, желание быть рядом. Поэтому я сделала единственное, что могла в этой ситуации — продолжила разговор.
— Ты хочешь снова зажечь этот свет?
— Нет, — коротко ответил он, и в любой другой ситуации я подумала бы, что собеседник хочет уйти от неприятной темы, но не сейчас, когда голос Моргана был теплее, чем обычно.
— Тебе, как мотыльку, нравится лететь на свет, — прошептала я, и лже-доктор кивнул. А я решилась сказать то, в чём не могла признаться даже самой себе. — Не думаю, что во мне есть свет. Я поломана, слаба. Я не могу даже позаботиться о себе. Зефф, да и ни один разумный маньяк никогда бы не выбрал меня в качестве жертвы, потому что всё, что я могу дать — разочарование и глупые поступки. Да и влипла я в эту ситуацию тоже из-за своих глупых решений. Всё, чему я училась всю жизнь, исчезло. Радоваться ерунде и выдавать второсортные шуточки — это всё, что я могу сейчас. Чтобы не сойти с ума.
— Птицы с поломанными крыльями тоже продолжают жить.
Из глаза потекла слеза, горло сдавило так, что я еле выдавила:
— Да, но долго ли? И насколько ничтожна их жизнь?
Морган вздрогнул, его лицо исказила гримаса боли, а я закрыла глаза, чтобы остановить слёзы и успокоиться. Открыла только когда почувствовала движение рядом. Мужчина сел на кровать, прислонившись к изголовью, и протянул ко мне руки. Я приняла его объятья. В них оказалось тепло, спокойно, уютно. Как дома.
— Марла, прости, прости, я дурак. Хотел успокоить, а сделал лишь хуже, — он гладил мои волосы, шептал утешения и извинения. — Знаешь, Марла… Я уже говорил, что заклинание, которое использует Зефф, скорее всего трансформировано из целительского. Из того, что я использую для того, чтобы исцелить тебя, — долгое молчание. — Ты можешь попробовать колдовать, пока на тебе стоит моя защита. Это может сработать.