— Какая красивая и одна. Хахаля себе ищешь? — дыхнул он на меня перегаром и икнул, будто подтверждая степень своего опьянения. Я попыталась отвернуться, но он снова возник передо мной. — Сколько? Сколько стоит ночь? Или ты бесплатная дешёвка, которую каждый может взять. Только строишь из себя… Все вы такие, — выплюнул он, а внутри меня закипела злость.
— А ты попробуй… взять, — улыбнулась я и сделала вид, что потянулась к нему, чтобы поцеловать. Вспомнила, как уже проделывала этот трюк в шестом классе. Всё закончилось кровью и вызовом дяди к директору.
Незнакомец на наживку клюнул и начал медленно наклоняться. Здесь главное не спешить и дождаться нужного момента. Секундой раньше — и ничего не удастся. Секундой позже — и пострадать могу я.
Идеальный наклон. Самодовольная ухмылка, разящая перегаром. И удар лбом в нос, радостный и безболезненный… для меня.
— Стерва! — взревел он и схватился за лицо.
Говорила же, инстинкт «бей» у ведьм в крови. Даже если он безрассуден. Даже если ты ведьма без магии, а удар головой и эффект неожиданности — единственное, что есть у тебя против амбала. И второй раз он вряд ли купится на мой приём.
Незнакомец замахнулся, чтобы ударить меня, но Морган возник из ниоткуда и вывернул ему руку. Потом, не меняя положения, посмотрел на него, сверкнул глазами и ослабил хватку. Тот обмяк и схватился за голову, пытаясь протереть виски насквозь. Подозреваю, что это было больнее, чем мой удар.
— Пойдём, — Морган взял меня за руку и повёл к дальнему столику в углу другого зала.
— Ты видел, как я его?
— Видел. Весь бар видел, — лже-доктор помолчал, но уголки его губ приподнялись в подобии улыбки, которую у него не получилось скрыть. — Вообще-то было довольно неплохо. Но лучше так не делай, когда меня нет рядом.
— Как скажете, дорогой лже-доктор. А ты не боишься отдачи? За то, что сделал с ним?
— Ты же не боишься последствий того, что кидаешься на идиота в два раза крупнее тебя.
— Пфф, не такой уж он и крупный, — я закинула в рот картошку фри, которую только что принес официант. — Или я не такая трезвая, как думала. Странно, обычно меня так быстро не берёт алкоголь. Особенно если учесть, сколько я съела.
Морган посмотрел на меня с сочувствием, и я была уверена, что знаю, что он хочет сказать. Но я не собиралась говорить о потере сил и выпалила вопрос, который вертелся на языке ещё с момента, когда доктор первый раз взял меня за руку.
— Так тебя вообще не интересуют женщины?
Он пристально посмотрел на меня, будто пытался разгадать, что стоит за этим вопросом. Взгляд задержался на моих губах и он выдохнул:
— Я не могу себе позволить сближаться с кем-то после потери сестры.
Я вспомнила, как он вылетел из ванной, пытаясь не смотреть на меня, как брал за руку, как его губы прикасались к тыльной стороне моей ладони. А ещё его вчерашний взгляд… Что ж, только что все эти жесты приобрели новый смысл. Как и факт того, что у нас один номер на двоих.
Значит, под «необычный» бабушка всё-таки имела в виду его обличье ворона.
Лицо запылало и, кажется, Морган прочитал на нём все мои мысли. Он ухмыльнулся и наблюдал за мной, скрестив на груди руки. Мне резко стало жарко то ли от алкоголя, то ли от чувства стыда, которое взялось непонятно откуда.
— Я сейчас приду, — пробормотала я и, вставая, чуть не опрокинула стул. Лже-доктор поднялся за мной.
— Не могу же я допустить, чтобы ты ещё кого-нибудь избила, — Морган засмеялся и любезно (даже слишком) проводил меня до уборной.
Я умылась холодной водой и приложила мокрую руку к шее и груди. Из зеркала на меня смотрела раскрасневшаяся девушка. Длинные волосы намокли и прилипли к белой открытой блузке, не скрывающей шрам. На лице — ни грамма макияжа, что бывало со мной в самых редких случаях.
После потери сил я была убеждена, что мне надо компенсировать это своей внешностью. Я красилась и наряжалась даже выходя в магазин на соседнюю улицу, и этот обычай помог мне обрасти доспехами. Как и образ стервы, которая не подпускала к себе никого ближе чем на метр.
Я твердила себе, что это для того, чтобы не отвечать на вопросы. Не сближаться. Не становиться ранимой, не привязываться и не разочаровываться.
Но сейчас, наблюдая за своей пьяной версией в зеркале бара, о существовании которого я три дня назад и не догадывалась, я осознала правду. Я не могла выносить не людей. Я не могла выносить себя. И прятала себя за семью замками, за работой, лишь бы никто не распознал во мне самозванку. Самозванку, лже-Марлу, тень и жалкую пародию ведьмы, которой я была.