Так и у красивого доктора сейчас лицо, будто мы прописали роли, репетировали 4 месяца, а я раз — и подставила его. И всё ради того, чтобы насолить лицемерному отцу в первом ряду.
Мужчина покачал головой, рассматривая меня своими иссиня-чёрными глазами.
— Я бы может и рассказал всё, но ты мне не поверишь.
— Тогда прости. Я уже давно выросла из «Сумерек». И загадочные мужчины, пусть даже красивые, меня не привлекают. — На последней фразе я раскрыла глаза шире, чтобы сдержать частое моргание. Всегда выдаёт меня, когда вру. Не знаю, сделали ли меня более убедительной выпученные глаза, но попробовать стоило.
Уголки губ доктора поползли вверх. Мгновение — и он напустил на себя невозмутимый вид и снова перешёл на «вы».
— Вам опасно там находиться. Вам неправильно лечат зубы.
— Больше всего я не люблю, когда мне врут и держат за дуру. Вы, доктор, умудряетесь делать это одновременно, — бросила я через плечо и, оставив мужчину позади, пошла в сторону дома.
Я хотела скорее вернуться к своему бару и допить бокал вина, наблюдая за огнями. Может завтра мы продолжим этот разговор. Но не сегодня, в годовщину моей самой большой неудачи. Нужно отпраздновать.
В этот момент я ещё не знала, что моему эффектному уходу помешает бордюр.
— Дрянной иерофант, — тихо выругалась я, удерживая равновесие и обернувшись, чтобы узнать — оценил ли доктор мою грациозную походку? Мой нос упёрся ему в подмышку (очень романтично!), ведь мужчина уже стоял за моей спиной. Видимо, собирался меня подхватить.
— Ты из Матто? — произнёс он название города, где я родилась и жила до 18 лет.
Глупая, глупая Марла. Расслабилась и заговорила ругательствами, которые знает любой, кто хоть раз был в Матто. У нас каждый житель с пелёнок уверен, что именно основатели города создали таро, даже город переименовали в честь одного из арканов — шута.
Внутри меня что-то рухнуло — он знает, кто я. Уверена, на моём лице отразились отчаяние и стыд, но я даже не пыталась их скрыть — мой заветный страх исполнился, какая теперь разница?
Глаза доктора быстро пробежались по моему лицу и плечам. И вдруг он начал раздеваться. Неожиданная реакция на мою тайну. Обычно я выслушивала горючую смесь из сочувствия и пассивной агрессии.
Пока я стояла в ступоре, мужчина снял пальто, обошел меня и накинул его сзади на плечи. Только тогда я заметила, что дрожу.
— Я тоже ведьмак. Можешь не бояться меня. Разумеется, я никому не скажу.
Он думает, что я ведьма. Я выдохнула. Значит не всё ещё потеряно.
— Я не ведьма, — и увидев, как доктор скептически поднимает бровь, добавила, — но моя бабушка да. Я отдыхала у неё каждое лето.
И даже лишний раз моргать не пришлось, ведь сказала правду. Отчасти.
— Так это ты меня выманил сюда… доктор?
— Это не так важно. Главное, я могу тебе рассказать про клинику и ты не побежишь сдавать меня в психушку. Выпьем завтра кофе?
— Да, можно сразу после клиники. Куда я буду продолжать ходить, пока не выслушаю твои аргументы.
— Пять минут назад они тебя не интересовали.
— Пять минут назад я не знала кто ты.
— Ты и сейчас не знаешь. Поэтому не стоит звать чужака домой.
— Не страшно, — отмахнулась я и пошла вперёд в полной уверенности, что он последует за мной. Хочешь получить пальто назад, докторишка, придётся рассказать, что здесь происходит. — Ты меня тоже не знаешь. Может у меня сегодня на ужин сердце ворона, политое человеческой кровью.
Доктор поморщился. Что-то из сказанного резало ему слух. Неужели не понял отсылку к сказке про истребление ведьм-оборотней? Ему никто не их рассказывал на ночь? От этой мысли мне стало грустно, хотя не то чтобы меня саму часто баловали рассказами и поцелуями перед сном.
В гостиной горела гирлянда-штора величиной во всю стену. Я налила два полных бокала вина и устроилась с ногами на тёмно-зелёном диване напротив доктора. Ему я предоставила кресло и вид из окна на реку. Пусть любуется огнями. Они — первые в небольшом списке из того, что ещё продолжало доставлять мне удовольствие.
Морган (а его зовут именно так, пока ехали в лифте, успели познакомиться и официально перейти на ты) молча посмотрел на бокал, отставил его и начал рассказ. И закончил быстрее, чем мне хотелось бы.
— Правильно ли я понимаю, Морган, что все твои доказательства — это какой-то подозрительный человек, за которым ты полгода следил, странный договор и набор трав для ритуала из мусорки? И ты из-за этого решил, что клиника что-то делает с толстосумами?
Доктор усмехнулся из-за последнего слова. Заметил, что, хоть я и посещаю клинику, себя к толстосумам не отношу.