— Кар!
— Глупая птица, ты не понимаешь меня! Кыш!
Ворон моргнул и взлетел над подоконником. А потом бросился на меня.
— Тише! Я что, сказала что-то неуважительное? — я инстинктивно закрыла голову, но страха не было.
Возле уха щёлкнуло клювом. Птица схватила меня за рукав и потянула в сторону улицы.
— Чего ты хочешь? Я не полезу в окно!
Бриллиантовые глаза ворона сверкнули. Меня обдало холодом. Показалось, что его неестественно белые глаза — самое настоящее из всего происходящего вокруг.
Таблетка, которую я до сих пор держала, упала на белый пушистый ковёр. Я вылезла в окно.
Небольшой полутёмный двор с яблонями, в пятидесяти метрах — озеро с серебристой дорожкой луны. Прохладный ночной воздух приятно растекается по лёгким. Я невольно закрываю глаза, но ворон снова тянет меня за рукав, к воде. Мы почти добегаем до озера, когда входная дверь открывается и на веранде слышатся шаги.
Я оглядываюсь и встречаюсь взглядом с К..
— Марла? — кричит он.
В груди что-то ноет. Кажется, если я сейчас не поверну обратно, то не смогу вернуться сюда, к нему.
Ворон сидит на пирсе и молча ждёт моего решения. Но я сделала его ещё когда вылезла в окно. Птица замечает, что я продолжаю следовать за ней, и подлетает к лодке.
— Марла, подожди!
Со стороны дома слышится шум гравия и торопливые шаги. Но я уже прыгаю в лодку и, когда вспоминаю, что её нужно сначала отвязать, становлюсь на край, поскальзываюсь и падаю в воду.
И открываю глаза.
— Как ты себя чувствуешь? — послышался сбоку мягкий голос Виктора. Он сидел на стуле рядом со мной. В руках — какие-то приборы.
— Так себе. Не думаю, что мои силы вернулись.
Он рассмеялся.
— Ты решила, что проснёшься и сразу начнёшь колдовать? Ты ещё даже не встала с кровати, детка!
— Вижу, не тупая, — буркнула я. Он снова начинал меня раздражать. Сильно раздражать. — Я имела в виду, что не чувствую в себе изменений.
Лампы в комнате мигнули.
— Интересно, — довольно протянул Виктор. — Ты уверена? Что-нибудь помнишь?
— Всё. Я помню всё.
— Это ещё интереснее! — он выглядел довольным, как ребёнок, для полной картины осталось только в ладоши похлопать. А я почувствовала себя подопытным кроликом. И, кажется, что не только я осознала это, потому что Виктор спохватился: — Что-нибудь болит?
— Всё болит. И чувствую опустошение. Как будто сейчас мне ещё хуже, чем было до медитации.
— Ты почти двое суток спала и не двигалась, не удивительно. Иди отдохни, а завтра возвращайся, расскажешь мне всё и попробуем потренироваться в магии.
Но возвращаться я не собиралась, о чём Виктор, конечно, не знал. Поэтому принял мой подробный рассказ за преданность делу, которая на самом деле была отголосками совести.
— Но самой большой неожиданностью было, что вы мне обещали ад, а попала я во что-то вроде рая. Это была идеальная жизнь, о которой я мечтала до потери сил.
— Что ж, это объясняет, почему некоторые не вернулись. Сложно отказаться от рая, даже если в глубине души понимаешь, что он находится в иллюзиях. Что помогло тебе выбраться?
— Ворон. Я и до его появления отчасти сомневалась в происходящем, но, когда встретилась с ним, поняла, что он единственное, что связывает меня с реальностью. Я последовала за ним, как будто во всей нарисованной картинке только он имел смысл.
— Ворон напоминает тебе кого-то?
— Да. Напоминает друга.
— У этого друга случайно не белые волосы?
— Что? Откуда..?
— Мы недавно познакомились с ним. И да, кстати, тебя уже ждут.
Глава 13
Я боюсь твоей смерти
Сестра.
Я смаковала твоё имя, перекатывала его на губах, сначала любовно надеясь, что ты вернёшься. Затем — с завистью твоей свободе от семейных уз. Позже — с ненавистью из-за того, что ты оставила меня на растерзание матери.
В один из таких дней, когда она ушла в лес, чтобы насобирать трав, я решилась выбраться. Тогда пелёнки ещё были не такими удушающими, и у меня был шанс их ослабить.
Я пыталась, честно. Дисциплина всегда была твоей сильной стороной, но на этот раз и я постаралась на славу. Каждую из семи ночей до следующего похода матери в лес я разрабатывала пелёнки и, наконец, смогла выбраться.
Глупое создание! Мать перехитрила меня, заранее продумав всё. Мне было невдомёк, что перед тем, как ослабить моё сознание, она ослабила моё тело. Да, она почти не кормила меня и поила травами, но я всё равно верила, что у меня был шанс выбраться.