– Правда, мы красивая пара? – раздался мягкий тихий голос.
Летта не стала возражать. Они действительно смотрелись здорово. Среброглазый брюнет в светло-сером костюме и шатенка с черными глазами.
– Отчего я здесь так выгляжу? – не отрывая взгляда от отражения, спросила Летта. Странно, но она совершенно не боялась, словно была знакома с этим мужчиной много лет.
– Это место моей власти, здесь все выглядит так, как я хочу.
На берегу озера появился белый шелковый шатер. Мужчина предложил Летте руку и, проведя к изящному столику, усадил в удобное полукруглое кресло, затем налил в прозрачный бокал рубиновую жидкость из темно-синей бутылки.
– Мое имя Александр. А как мне называть тебя, прелестная незнакомка?
Летта задумалась. Ей не хотелось называться Лютиком. Все же это имя дал ей Маска, и ей не нравилось, когда кто-либо, кроме него и Габриэля, называл ее так.
– Вета.
– Очень необычное и красивое имя, Вета, – мужчина сделал глоток вина. – Ты не боишься называть свое истинное имя?
– Но ведь ты не побоялся, – вернула улыбку Летта.
Мужчина откинулся на спинку стула и рассмеялся таким знакомым смехом, что графиня внимательнее всмотрелась в его глаза. Но нет, показалось. От того смеха веяло морозом, а этот не вызывал никаких эмоций. Девушка с облегчением вздохнула.
– Я ничего не боюсь. Я Хозяин этого места.
– Это место что-то вроде Перекрестка?
– Что-то вроде, – недобро усмехнулся мужчина.
– Так к чему было меня похищать, Александр? – перешла она к делу, отставляя в сторону бокал.
– Я не похищал тебя, дорогая. Просто не нашел другого способа пригласить в гости.
– И вот я здесь. – Летта выжидательно смотрела в серебристые глаза.
– Считай, что это просто свидание. Разве не могу я пригласить понравившуюся мне девушку на свидание?
Александр обворожительно улыбнулся, но на Летту это не произвело никакого впечатления: слишком много интересных мужчин вертелось вокруг нее последние несколько суток, чтобы млеть от красивых глазок и учтивых речей. Мужчина тоже это понял, и тон его сразу стал деловым.
– Я хочу предложить тебе сделку. Ты помогаешь мне, я решаю твои проблемы.
– Подробности. – Летта откинулась в кресле и приготовилась внимательно слушать.
– Ты знаешь, отчего за тобой идет Охота?
– Я должна выбрать следующего короля айтов.
– Почему именно ты?
Летта пожала плечами. Ей не хотелось рассказывать незнакомцу о тех крохах знаний, которые ей удалось собрать.
– Они используют тебя, ничего не объяснив и не узнав, согласна ли ты идти на жертвы! – стукнул мужчина кулаком по столу. – Самоуверенный эгоист!
– Кто?
– Хозяин Перекрестка, – презрительно процедил Александр. —Ты думаешь, ему интересны ваши судьбы? Нет! Ему просто скучно, и он ищет новых ощущений! Вот и играет с вами, беспечными и доверчивыми людишками-однодневками! Вы все для него как куклы на ниточках.
Это Летта знала. Вернее, догадывалась, но не осуждала Габриэля. Каждый развлекается как может.
– Но при чем здесь охота на меня? Она же происходит в реальном мире, а не на Перекрестке.
Александр рассмеялся.
– Глупышка, ты нужна им всем, потому что ты – часть Источника!
Летта захлопала глазами. Что за чушь он говорит? Какой она источник, когда в ней даже магии нет. Нет, нет, Александр что-то напутал, этого просто не может быть, но с другой стороны в ней некий хаос…
– Вижу, ты сомневаешься, – усмехнулся мужчина. – Но тебе придется либо поверить мне, либо умереть во имя чужих амбиций. Габриэль всегда был извращенным, себялюбивым эгоистом, всегда хотел править собственным миром. Не буду тебя утомлять рассказом о том, как он хитростью и коварством завоевал Перекресток, потому что не осуждаю его за это. Я считаю, что в войне все средства хороши, не так ли?
Летта кивнула. Она тоже так считала.
– Когда малыш Габи заполучил власть, он понял, что не сможет править беспристрастно, потому что его снедали эмоции и чувства. Тогда он решил избавиться от всего, что ему мешало, и создал множество аватаров. В них он и поместил те свои черты характера, которые считал лишними: доброту, ненависть, сочувствие, жестокость, жалость, похоть… Все. Он запечатал аватары и разбросал их по различным мирам, но одно из своих чувств – самое сильное, самое разрушающее, самое интимное,– он преобразовал в чистую энергию и отдал его народу, из которого была его последняя женщина, – танийцам.