– Не надо, – Александра положила руку ему на плечо и почувствовала, как тело друга сотрясает крупная дрожь. – Видишь, что они сделали с Яном… Надо подождать…
– Кто вы? – спросил Глеб. Саша чувствовала, что он напряжен, словно натянутая тетива, но старается держаться спокойно и с достоинством. – И что от нас нужно.
– Переговоры? – парень усмехнулся. – Давно бы так. Собственно, с вами как раз хотели поговорить… Некто… Наше дело – доставить вас по нужному адресу.
– Евгений Михайлович?! – испуганно спросила Динка, словно третьеклассница, набезобразничавшая во время урока и вызванная для расплаты на ковер в директорский кабинет.
– Нет, – их собеседник усмехнулся. – Не он – это точно. А кто – узнаете на месте. Ну что, идете? Или вам повторное приглашение требуется?
Пытаться спорить в сложившихся обстоятельствах было бы очень глупо, поэтому пришлось последовать за незнакомцами. Александра помогала идти Яну, который уже немного пришел в себя, но все еще держался несколько неуверенно.
– Это не магия, – произнес он одними губами. – Вернее, магия, но очень странная. Я уверен, Северин прав, и мы попали к вампирам. Вот только любопытно, каков их интерес в этом деле?.. Мы не самая доступная добыча, чтобы принять нас за легкий завтрак.
Глава 2
Из огня да в полымя
Их подвели к небольшому микроавтобусу с затемненными, не пропускающими свет окнами. Обычно тонировка нужна, чтобы салон не было видно с улицы, но тут как раз обратный эффект. Саша вошла внутрь без особых колебаний: если бы напавшие хотели их убить, они бы легко сделали это и здесь, в лесу.
Никто не задавал вопросов – и так было ясно, что ответов на них не последует.
После того как все пленники оказались в салоне, автобус тронулся и некоторое время ехал по неровной лесной дороге, затем вырулил на шоссе и бодро понесся по нему.
– Отдыхаем, – сказал Глеб. – Прекрасный шанс для тех, кто не выспался. Словно специально для них транспорт пригнали.
– Да уж, – Динка покосилась на молчаливых охранников. – Такси заказывали? Интересно, по какому тарифу работаем?..
Замечание осталось без ответа в связи с острой актуальностью поставленного вопроса.
Они ехали, наверное, часа полтора. За это время Александра действительно успела задремать и проснулась лишь в тот момент, когда автобус затормозил и остановился.
– Сейчас провожу вас внутрь. Будьте разумны и почтительны… Ради вашего же блага, – через небольшую паузу предупредил глава отряда.
Выйдя из автобуса, Саша постаралась незаметно оглядеться, но не заметила ничего особенного, что могло бы подсказать место их нахождения. Чисто выметенный двор за высоким забором, трехэтажный особняк – скорее мрачноватый, но не выделяющийся особыми архитектурными достоинствами, таких сейчас везде полно.
Ребят провели внутрь, в просторный холл, отделанный мраморной плиткой. Только тут Саша поняла, что ее смущает больше всего: дом казался абсолютно нежилым и каким-то холодным. Ледяным равнодушием тянуло от белых, с едва заметными прожилками, мраморных стен… На подставке стояло несколько зонтиков-тростей с вычурными изогнутыми ручками, на вешалке висел плащ – но и это не добавляло жизни, казалось скорее элементами декорации, словно они оказались на театральной сцене.
– Подождите вон там, – велел их проводник, кивнув на огромный кожаный диван.
Все пятеро легко устроились на нем. Разговаривать не хотелось – так подавляюще действовал этот холодный, будто казенный холл, да и какой смысл разговаривать, когда их беседа наверняка будет записана. Динка кивнула в сторону, где чуть заметно блестел глазок камеры. Понятно, что все здесь под наблюдением, а может быть, самозваные хозяева как раз рассчитывают на то, что в ожидании вынужденные гости сболтнут что-нибудь полезное.
– Ух ты! Прямо как в опере! – Ян, не собиравшийся молчать, окинул холл преувеличенно восхищенным взглядом. – Знаете, мои родители очень оперу уважают… «Смилуйся! Смилуйся! Смилуйся! Боярин-батюшка! Отец наш! Ты кормилец! Боярин, смилуйся!» – запел он вдруг нарочито гнусавым голосом.
Динка прикрыла рот ладонью и рассмеялась, да и Александра не удержалась от улыбки, уж очень комичная вышла сценка.
– А что, – Ян, довольный успехом своего импровизированного выступления, оглядел друзей, – это из оперы «Борис Годунов». Либретто… Вот черт, забыл…
– Модеста Мусоргского, – произнес холодный, как внезапно задувший посреди лета зимний ветер, голос.
Они не слышали, как к ним приблизился этот старик. На вид ему можно было дать, наверное, лет двести. Высокий, очень худой, с иссушенным, как у мумии, лицом с запавшими щеками и впалыми, но вместе с тем живыми и пронзительными глазами. На старике было странное одеяние – нечто наподобие старинного бархатного камзола, из широких рукавов которого высовывались многослойные кружевные манжеты. Такие носили, наверное, веке в восемнадцатом.