Когда я заканчивала мыть посуду, в кухню вошла Карина с книжкой.
— Мам, помоги выучить стих.
— Карин, ты уже пятый класс заканчиваешь, а не можешь сама стих выучить? — начала заводиться я. В любой другой день я бы слова ей не сказала, взяла бы учебник и села на диван. Мы бы с Каришей несколько раз прочитали стих, затем начали бы запоминать. Через час-полтора Карина бы рассказывала мне его на зубок. Но сейчас я не в состоянии учить с ней стихи.
— Просто с тобой легче и быстрее, — надулась дочь. — Я ненавижу Есенина! Буду сидеть до вечера, я же знаю!
Я вырвала книгу у дочери и посмотрела на стих «Топи да болота…». Если бы он был сложным, но там учить нечего! Внутри у меня поднялась буря.
— Карина, он же лёгкий!
— Это тебе лёгкий, а я не могу запомнить.
Захлопнув учебник, вернула дочери и немного спокойнее сказала:
— Сделай пока другие уроки.
Карина ушла, но через полчаса снова пришла ко мне уже с другой просьбой. Я перебирала вещи в комоде. Мысли роились, кружились в голове, не давая возможности успокоиться и сосредоточиться на чём-то конкретном. Мне хотелось побыть одной, но ребёнок требовал внимания.
— Мам, тут текст по-английскому: прочитать, перевести и пересказать.
Мне пришлось вобрать в себя побольше воздуха, чтобы подавить раздражение. Сегодня она не собирается оставлять меня в покое, а я уже на грани.
— Попробуй сама, — сдержанно сказала.
— Сама не могу.
— Можешь.
— Нет, не могу.
И вот тут я вспылила.
— Карина, ты уже достаточно взрослая, чтобы самостоятельно делать уроки! Нельзя вечно ждать от кого-то помощи. И ты прекрасно видишь, что я занята! Оставь меня в покое!
Было намного больше слов, но я теперь уже не вспомню всего. Карина расплакалась и убежала. Возможно, я не должна была срываться на своём ребёнке. Возможно, стоило сесть и выучить тот наипростейший стих или перевести английский текст. Это отвлекло бы меня от скудных мыслей об измене мужа. Но вместо этого я сорвалась на ней, накричала, была несправедлива…
***
Я боялась наступления вечера. Боялась встретиться с Егором и посмотреть ему в глаза. Я могла ведь не сдержаться и высказать ему всё, что думаю. Я хотела распростись его о Яне, об их отношениях и спросить о том, как он осмелился изменить мне после стольких лет совместной жизни.
К сожалению, Яна загнала меня в ловушку. Моё положение отчаянное, но я должна биться до конца и следовать правилам игры.
Было что-то около девяти, когда я услышала поворот ключа в замочной скважине. Я сидела в зале с чашкой успокаивающего чая перед телевизором. Карина слушала музыку в своей комнате и рисовала.
Егор вошёл в дом. Я не двигалась. Прислушивалась к его движениям. Вот он снял ботинки и надел домашние тапочки. Потом полилась вода. Он мыл руки. Обычные процедуры — то, что он делает каждый день. С тем лишь отличием, что сегодня я не подала ему полотенце.
— Почему меня никто не встречает? — крикнул Егор, шагая по коридору.
Карина вовремя выскочила из комнаты и радостно поприветствовала папу. Это дало мне время собраться с мыслями и уговорить себя улыбнуться. Быть такой, как раньше. Не выдавать свой гнев.
— А где мама? — спросил он у Кариши.
— Она в зале телек смотрит.
— Ну, беги рисовать. А я с мамой поздороваюсь.
Я вскочила на ноги, делая вид, что не слышала его прихода.
— Кажется, я задремала, — оправдалась я, принимая его поцелуй. Любимые губы мужа казались чужими. Как представлю, что эти губы целовали Яну, так сразу подступало отвращение. Но нельзя брезговать. Нельзя отталкивать. Это игра. Я обняла его за шею. — Дома только макароны.
— Макароны? — искренне удивился Егор. — С каких пор ты варишь макароны? Что-то случилось? Ты какая-то…
— Какая? — выдавила улыбку. Искренней она не получилась, что не ускользнуло от глаз Егора.