— А может, оно и к лучшему?
— Что именно? — не поняла я.
— Что потеряешь мужа. Зачем тебе муж изменник? Кто-то мудрый однажды сказал, что если мужчина один раз изменил, изменит и во второй раз, и в третий… Хочешь вот так страдать?
— Но… я люблю его. И судя по отношению ко мне, он тоже, — в моём голосе звучала обида. — Есть ведь такие мужчины, которые оступаются. Возможно, он понимает свою ошибку, но не хочет ее исправить. Всё-таки эта Яна тоже человек, и она его любит…
— Ох, Наташ, ты попала в очень сложную ситуацию. — Роза глотнула кофе, обдумывая сказанное мной. — Как вариант. Ты могла бы поговорить с Егором без истерик и скандалов. Думаю, под страхом развода он быстро распрощается с этой Яной.
Я начала усиленно качать головой.
— Это только одна сторона медали, Роз. Я допускаю и такой вариант, что раз я знаю о Яне, можно и распрощаться с браком. Нет. Я выбрала борьбу и должна бороться. Завтра он якобы идёт на мальчишник и я должна придумать что-то такое, чтобы оставить его дома. Потому что он отправится к ней, а не на мальчишник.
— А что ты думаешь? Заболей!
После разговора с Розой мне стало гораздо легче. Прогуливаясь с Каринкой по городу, чувствовала, как лёгкие заполняются свежим воздухом. Я очищалась, возрождалась заново. Роза вселила в меня уверенность. Да, сначала она пыталась переубедить, но к концу встречи принялась разрабатывать стратегию. Она попросила звонить ей при малейшем желании и в любое время суток. Мы разошлись хохоча.
Настроение поднялось. Я шла бодрым шагом, обсуждая с Кариной сегодняшний ужин.
***
Мне повезло. В субботу был первый день менструации, когда я загибалась от боли внизу живота. Я не сказала об этом Егору. Хватало того, что у меня болезненный вид. К общему состоянию и болям я приписала першение в горле, лихорадку, когда тело ломит без температуры, и дикую слабость.
— Нати, зайчонок, вчера вечером ты была в порядке. Как так получилось? — ласково говорил он, поглядывая на часы.
— Мы болезни не заказываем, — прокряхтела и кашлянула вдобавок.
— Может, в больницу тебя?
— И что они сделают? Я дома полечусь… хорошо было бы, если бы ты остался дома. Но я не могу просить тебя не идти на мальчишник, — сказала это и перестала дышать, боясь, что он с этим согласится. Сейчас скажет: «Ты правда справишься без меня? Я вернусь пораньше с мальчишника». Тогда первый раунд будет проигран. — Ох, как же мне плохо, — простонала и зажмурилась.
Карина вбежала в спальню, и Егор развернулся к ней.
— Пап, мы едем?
— У тебя много уроков?
— Три всего.
— Останься с мамой. — Егор встал и ещё раз взглянул на часы. — Так. Я еду в офис, закончу самые важные дела и вернусь. Посмотрим на твоё состояние, а там и решу, что делать с мальчишником.
Тёплые губы коснулись моего лба. Хлопнула входная дверь. Мы с Кариной уставились друг на друга.
— Что?
— Ничего. Тебе что-нибудь принести?
Теперь перед дочерью комедию придётся ломать.
— Я хочу поспать.
— Окей. Я — ин май рум.
Следующий час я действительно спала. Когда проснулась, спальню заливало солнцем. Весна бурлила, природа просыпалась и воздух свежий и чистый врывался через форточку. Сегодня мы по традиции должны были поехать в деревню к родителям, но Яна испортила нам всю малину. Не мальчишник, а именно Яна. Ещё вечером позвонила маме и сказала, что эти выходные мы хотим провести в городе, и Егор был в тот момент рядом. Он отобрал у меня телефон и, как всегда, в шутливой форме поболтал с мамой. Она его любила. Как же я не хотела ее разочаровывать.
Встала, включила чайник, после чего зашла к Карине. Она, оказывается, тоже уснула. Не стала ее будить.
Дальше время потянулось с убийственной медленностью.
Пока пила чай, разглядывала наши с Егором фото в «Инстаграм». Мама под последней фотографией подписала: «Мой любимый зять».
— Твой зять оступился, мама, — тихо сказала я и снова сделала глоток чая. Увидела в вазочке вафли, вспомнила, как Яна надкусывала такую вафельку по крупице, схватила вазу и вывалила ее содержимое в пакет для мусора. Будто от одного ее прикосновения все вафли стали ядовитыми.