Необычные диковинки быстро вошли в моду. Они очень нравились дамам. Изделия эти были сравнительно дешевы - в них ценился не материал, а работа, мастерство росписи и изящество кружевной оправы. Их могли позволить себе и обедневшие представители среднего класса, и даже бедняки, по особым случаям покупавшие дочкам красочные украшения. Бизнес разрастался, и Григорий Борисович стал расширять производство, привлекая учеников.
Маленькая Ксения приходила к отцу на фабрику и слушала, как художники, вспоминая, говорили о России, мысленно погружаясь в счастливое время, когда под ногами была родная земля.
Может быть оттого, что с детства она росла в атмосфере ностальгии, Ксения могла распознать ее признаки в Люси. Странная девушка тронула ее сердце глубиной печали, и своей несомненной старомодностью, напомнившей Ксении о времени, ушедшем безвозвратно. Сжалившись над ней, пожилая женщина поселила незнакомку на некоторое время в своем доме. Внучка Аннушка, с которой она жила, уехала на стажировку в Кембридж, и ее комната была временно свободна. Ксения настояла, чтобы Люси воспользовалась Аннушкиной одеждой, которая девушке была впору. Пожилая женщина относилась к Люси как к человеку, перенесшему болезнь.
Было в этой девочке что-то трогательное, несовременное и неприспособленное к нынешнему времени. Она была неловка даже со своим туалетом. Не могла причесаться, не понимала косметики, одевалась долго и неуклюже. А в доме при уборке или готовке от нее совсем не было толку! Казалось, что она никогда не вымыла ни одной тарелки и не прикасалась ни к тряпке, ни к швабре. По разговору и поведению Ксения догадывалась, что девушка из обеспеченной семьи, что она избалована и не приучена к труду. Пожилая женщина узнавала себя в этом возрасте. Однако неправдоподобная история, которую при встрече рассказала ей Люси, мешала их сближению. Ксению обижало то, что в ответ на ее гостеприимство Люси не хочет рассказать ей правду о себе. А Люси, в свою очередь, не понимала, почему Ксения просто не может ей поверить.
Ксения удивлялась на себя. Зачем ей эта девушка, о которой она ничего не знает? К чему ей лишнее беспокойство?! И как долго она будет оставаться в ее доме?
В глубине души она, зная ответы на эти вопросы, гнала их от себя. С первой же встречи Ксения поняла, что своей застенчивостью и неловкостью Люси напоминает ей кого-то очень близкого. Кого-то из далекого, полузабытого прошлого. Из того недолгого счастливого и мучительного отрезка, который она не решалась вспоминать, чтобы не пускать в сердце ноющую боль, которую давно с таким трудом заглушила.
Глава седьмая: Первое знакомство Ксении с сюрпризом
Отец Ксении был убежден, что только через учебное заведение с именем лежит дорога в свет. Он всегда повторял дочери: «Не забывай, мы здесь иностранцы! Чтобы преодолеть английское предубеждение, мы должны быть вдвое умнее, образованнее, а в твоем случае, Ксения, еще и привлекательнее!» Она была единственной дочкой в семье и всегда чувствовала, что отец, не имея опыта в воспитании девочек, не знал, как к ней относиться. Боялся проявить любовь, не показывал одобрения. Любые проявления женской слабости, слезы и капризы, пресекал, а кокетство, такое естественное для девочек, не терпел совсем. Ирина Михайловна, опасаясь, что Григорий Борисович воспитает из Ксении еще одного мальчишку, настаивала отправить дочь в учебное заведение с постоянным, кроме каникул, проживанием. Это была престижная школа для девочек при женском монастыре Святого Леонарда.
В начале Ксения ненавидела все! И здание - старое, с огромными классными комнатами, и спальни - огромные и неуютные, и угрюмые классы. В каждом, возвышаясь над ученицами, стоял учительский стол. Оттуда строгие миссис наблюдали за ученицами, сидевшими за партами. День начинался с молитвы в промозглой церкви, когда при пении ученицы стучали зубами в такт органу. Затем, остывшая овсянка в зале для трапез. Там они сидели лицом к друг другу за длинными столами, молча. Разговаривать во время еды им не разрешалось. Поход строем в классные комнаты, уроки, начинавшиеся и заканчивающиеся благодарением Богу. Линейки в руках монашек, которыми они били по рукам непослушных, мрачная униформа, к которой ежедневно надо было пришивать чистые воротнички, постоянно пачкавшиеся, белые перчатки. И главное - страх наказания, когда за провинность одной ученицы наказывался целый класс. Ксения ненавидела школу и не могла дождаться субботы, когда ее забирали домой. Тогда после занятий отец посылал за ней экипаж. Выезжая на волю, девочка с удивлением замечала красочно одетых людей, смеющихся детей на улице, не боящихся окрика монашек, совсем другую жизнь, чем та, что у них в школе.