Каким бы грозным для маленькой кухонной служанки ни являлся сэр Мильтон, Нэнси, непонятно почему, боялась его меньше, чем кухарку или домоправительницу. Если бы он сейчас появился перед ней, она смогла бы придумать что-нибудь в свое оправдание, а злые женщины ни за что ей не поверили бы.
На комнате дворецкого тоже не было таблички с его именем, и осмелевшая Нэнси, толкнув дверь, убедилась, что и она заперта. В недоумении блуждая по длинному, сразу сделавшемуся нежилым коридору, девушка уже хотела, чтобы хоть кто-нибудь ей встретился. Даже ненавистная кухарка, кто угодно, но только бы наконец стало понятно, почему ее шаги гулко и безжизненно раздаются в коридоре и почему так щемит сердце.
Глава десятая: Ксения и Люси подружились. Знакомство с Чарльзом. Начало войны. Встреча с Энди
После урока, на котором они увидели сюрприз, Ксения долго не могла прийти в себя. Она смотрела на Люси и удивлялась. Такая незаметная девочка, а оказывается, она живет в необыкновенном таинственном мире! И никому даже намеком не упомянула о приключениях, которые случились в ее семье! А ведь это сделало бы ее в глазах других такой интересной и загадочной! Ксения думала о том, что если бы у нее была такая тайна, она немедленно рассказала бы об этом подружкам. Люси же была равнодушна к появившемуся у одноклассниц интересу к ней. Ксения пыталась заговорить с ней, но Люси давала понять, что не нуждается в ее дружбе. Постепенно интерес к сюрпризу затих, и Ксения перестала обращать внимание на недружелюбную девочку, чему та, возможно, была рада. Но в один из субботних дней Ксению долго не забирали из школы на выходные. Она одиноко бродила по опустевшему холлу, то и дело поглядывая на улицу: не приближается ли экипаж. Многих девочек уже увезли домой на роскошных машинах с важными шоферами, одетых в красивую униформу, и ей было скучно. Ксения редко оставалась одна, ее постоянно окружали подружки. Но с некоторого времени она стала стыдиться старомодного экипажа, который присылал за ней отец, и была рада, что никто не увидит ее садящейся в него.
Без цели шатаясь по опустевшему зданию, она вдруг услышала всхлип. Приоткрыв дверь в классную комнату, Ксения увидела Люси, сидевшую на своем месте в углу класса. Плечи ее подрагивали, а лицо было закрыто руками. Перед ней лежало письмо. Ксения тронула ее за руку.
- Что случилось? Я думала, что тебя уже забрали родители, - спросила она Люси.
- Они не возьмут меня сегодня. У нас, у нас... дедушка умер, - она горько заплакала.
Ксения не знала, что делать. Впервые в жизни она близко подошла к чужому горю. Молча стояла она и гладила Люси по плечам, не мешая ей плакать. Скоро послышался стук копыт. «Это за мной», - пронеслось в голове. Решение родилось в один момент:
- Я не оставлю тебя здесь. Ты поедешь к нам. Вытирай слезы, пошли.
Люси продолжала сидеть и закрывать лицо руками.
- Ну что ты будешь здесь одна? Тебе понравится у нас, ты увидишь.
Люси подняла на нее глаза:
- А твои родители не будут возражать?
- Не будут, не будут, пошли.
Дома их накормили куриной лапшой, голубцами и блинчиками с мясом. Ирина Михайловна увольняла одну кухарку за другой, пока не нашла русскую женщину, которая готовила так, как когда-то в ее родительском доме. Люси к голубцам отнеслась подозрительно, но под конец обеда съела немного блинчиков. Братья Ксении изо всех сил старались развлечь ее, рассказывали смешные истории, но она почти не обращала на них внимания. Тогда Григорий Борисович начал расспрашивать Люси о ее дедушке, и потихоньку, слово за слово, она разговорилась.
Девочка рассказала, как тяжело переживал дед потерю двоих детей - Люси, о которой Ксения уже слышала, и Джонатана, который погиб на войне с немцами. Рассказала, что дважды, в 1900 году и в 1918-м, по этим причинам ее семья чуть не разорилась. Дед, который целиком ведал делами на стекольной фабрике, потерял интерес к бизнесу и сосредоточился на своем горе, виня себя в потерях. Не мог простить, что не удержал Джонатана. Люси поделилась, что когда-то, задолго до ее рождения, дед был первым затейником в городе. На пиры, балы и приемы, которые устраивались в их семье, мечтал попасть весь свет.
- Когда я впервые об этом услышала, я страшно удивилась, - с горечью заметила Люси, - как будто мне рассказали о человеке, которого я никогда не знала! Будто о ком-то чужом! Когда я родилась, он был уже другим! Деду я могла рассказать все, даже стыдное и страшное, за что родители бы сильно ругали. Он слушал меня очень внимательно, а потом говорил: «А ты как думаешь о своем поступке? Хорошо это? Нет? Ну вот видишь, значит, с того времени, как ты так поступила, ты уже выросла. Ну иди, мышка», - он так меня звал. По щеке меня трепал, а потом говорил: «Вот и Люси такая же была. Сотворит что-то, а потом мучается. А Джонатан - нет. Тот никогда назад не оглядывался. Нашалит, и если не поймали, побежит вперед».