– Значит, если мне удастся избежать казни, ничего этого не будет?
– Наверняка, – уверенно ответил Кравченко.
– А почему меня должны казнить, вернее, за что? Ведь я не сделал никому ничего дурного, – во взгляде гостя сквозило недоумение.
– Мне трудно ответить на этот вопрос, – пожал плечами Кравченко. – Возможно, тебя примут за бунтовщика. Понимаешь, после твоей смерти появится много книг, описывающих твою жизнь. Эти книги будут называться Евангелиями. Так вот, в Евангелиях сказано, что римские власти обвинили тебя в претензиях на звание иудейского царя.
Ешуа задумался. Он долго молчал, а потом спросил:
– Что ты предлагаешь?
– Я предлагаю тебе отказаться от активной деятельности и не ходить в Иерусалим.
– Это невозможно, – Ешуа покачал головой.
– В таком случае все будет так, как я рассказал.
Ешуа снова задумался.
– У меня есть обязательства перед друзьями. Они ждут меня к празднику Песах в Иерусалиме. Кроме того, я должен с ними посоветоваться... Это не только мое дело, это наше общее дело, – наконец сказал он.
Время перевалило далеко за полночь, и Тали предложила прекратить разговор, чтобы дать гостю возможность отдохнуть. Кравченко с ней согласился.
– Ну, как он тебе? – спросил Кравченко Тали, когда они остались одни.
– Довольно привлекательный мужчина. Ты обратил внимание, какие у него выразительные глаза, а улыбка просто очаровательная.
– Тали, я тебя не о внешних достоиствах спрашиваю.
– Но я прежде всего женщина, ты же сам говорил, – кокетливо улыбнулась Тали.
Кравченко вздохнул.
– Тали, перестань. Я с тобой серьезно разговариваю. У нас нет времени на шутки.
– Ладно, давай лучше спать, уже очень поздно. Завтра все обсудим, – Тали помолчала, а потом вдруг добавила, – мне его очень... очень жалко.
Глава 8,
в которой Тали проявляет любопытство
На следующее утро Ешуа встал раньше всех. За завтраком он мало говорил и был задумчив.
Когда Тали убрала со стола, Ешуа попросил Кравченко еще раз показать фильм. Он снова очень внимательно его смотрел, задавал вопросы, что-то уточнял, а закончив просмотр, спросил:
– Ты не объяснил мне еще кое-что. Кто вы и откуда вы прибыли сюда? Почему вы разговариваете на языке Писания?
– Ты прав, мы не успели тебе это рассказать. После победы стран-союзниц над нацистской Германией и окончания Холокоста выжившие евреи потребовали у мирового сообщества создания независимого еврейского государства на территории Иудеи. Мир, шокированный масштабами Катастрофы, которая постигла европейское еврейство, согласился на это. Так было создано еврейское государство, получившее название Израиль.
– То, о чем ты рассказываешь, кажется совершенно невероятным и похожим на чудо, – покачал головой Ешуа.
– А это и было чудо, – согласился Кравченко.
– Значит, Всевышний все-таки сжалился над Своим народом, – заметил Ешуа.
– Ну, не все так просто. Израиль находится во враждебном окружении и постоянно воюет за свое выживание, – возразил Кравченко.
– Ешуа, я не хочу тебя торопить, – продолжил Владимир после паузы, – но я прошу тебя тщательно обдумать мою просьбу. По сути дела то, о чем я тебя прошу, очень просто выполнить. Ты возвращаешься домой, в Галилею, и живешь спокойной жизнью частного человека. Если же ты идешь в Иерусалим, то гибнешь мучительной смертью, а твои соплеменники на протяжении многих веков будут обречены на страдания. Подумай, ведь ты видишь свою миссию в том, чтобы помочь своему народу, а получится как раз наоборот – твоя деятельность принесет евреям только смерть и мучения.
Ешуа молчал, но по выражению его лица было понятно, что он не верит Кравченко.
– Это все очень неожиданно для меня, – наконец сказал он. – А как бы ты поступил на моем месте?
– Тебе что-то мешает мне поверить, – разочарованно проговорил Владимир.
– И ты считаешь, что в такое можно поверить? – серьезно спросил Ешуа.
Кравченко не ответил.
В комнату вошла Тали и попросила Кравченко выйти с ней.
– Владимир, а если я постараюсь с ним поговорить? Ты мог бы куда-нибудь уйти и оставить меня с ним наедине?
– А что, Тали, это идея! – воспрянул духом Кравченко. – Конечно, попробуй.
Когда он ушел, Тали достала маленькое зеркальце, быстро поправила прическу и вернулась в комнату к Ешуа. Тот сидел все в той же позе, глаза его были полузакрыты.
Тали взглянула на него и опять почувствовала жалость к этому несчастному, одинокому человеку, на которого неожиданно свалилось бремя ответственности за судьбу целого народа.