Кравченко заметил, что некоторые паломники стали подходить к Ешуа и выражать одобрение его поступку на площади перед Храмом. Люди спрашивали друг друга, кто он и откуда. Шимон всем объяснял, что это – великий учитель из Галилеи. Многие понимающе кивали.
И вот началось богослужение. На жертвенник перед Храмом положили ягненка, и священник одним ударом ножа перерезал ему горло. Из ягненка была выпущена кровь, и священник стал читать молитву. Все молились вместе с ним. Затем начались воскурение фимиама и возлияния на фоне музыки и песнопений. Было очень торжественно, ощущалось присутствие Всевышнего.
Поддавшись общему настроению, Кравченко испытал эмоциональный подъем и мощный прилив энергии. Он смотрел на просветленные лица окружающих его людей и чувствовал свое единство с ними.
Но продолжалось это недолго. Кравченко вспомнил, откуда он, почему он здесь, и с горечью понял, что не является участником всего этого действа. Нет, он всего лишь сторонний наблюдатель, подсматривающий через окно за чужой жизнью.
Ему стало жаль этих евреев, которые еще не знали, что через сорок лет Храм исчезнет навсегда.
Зачем он пришел сюда, что ему надо? Неужели он действительно думает, что может исправить мир? Да кто он такой, что возомнил о себе? Кравченко ощутил себя бесконечно чужим и ненужным здесь.
Он повернулся, пробрался к воротам и стал спускаться с Храмовой горы. По дороге к дому Эльазара он продолжал обдумывать дальнейший план действий.
В доме было тихо. Кравченко вошел в свою комнату и увидел Тали, читающую книгу.
– Что читаешь? – рассеянно спросил он.
– Новый Завет, – ответила Тали.
Кравченко вздрогнул.
– Что?
– Новый Завет, – повторила Тали. – Я хотела кое-что у тебя спросить. Тут написано, что Иисус выгнал из Храма торговцев. Что-нибудь подобное уже произошло?
Кравченко в изумлении уставился на нее.
– Владимир, что с тобой? – спросила Тали.
Кравченко внезапно почувствовал слабость в ногах и сел на кровать.
– Да что с тобой? – заволновалась Тали.
– Сегодня утром на площади, при входе в Храм, Ешуа устроил скандал и обвинил торговцев в том, что они обманывают народ. Скандал едва не закончился дракой, было опрокинуто несколько столов и рассыпались деньги. Как же я сразу не понял, что это означает! – Кравченко даже застонал от отчаяния.
Тали усмехнулась:
– Ну, вот видишь, значит все это – правда!
– Я смотрю, тебя это веселит, – укоризненно покачал головой Кравченко.
Тали промолчала.
– Вот что, – принял решение Владимир, – я сейчас уйду. Не знаю, вернусь ли я вечером.
– Что ты задумал? – встрепенулась Тали.
– Действовать.
– Позволь узнать, что ты собираешься делать?
– Я должен любой ценой нейтрализовать Ешуа.
– И как ты собираешься этого добиться? – Тали со страхом взглянула на Кравченко.
– Я хочу поговорить с первосвященником.
– Ты что, с ума сошел?
– Почему? – с воодушевлением откликнулся Владимир. – Я приду к первосвященнику и объясню ему ситуацию.
– Послушай, не будь ребенком, тебя даже близко не подпустят к первосвященнику, – возразила Тали.
– Значит, я сделаю так, чтобы подпустили.
– Как? Дашь взятку? Проберешься в дом тайно? Не смеши меня, Владимир.
– Предоставь это мне, я думаю, что справлюсь.
– Владимир, мне кажется, ты совсем потерял голову. По-моему, нам надо возвращаться, – в голосе Тали звучала неподдельная тревога. – Ты не в силах изменить историю, ты ведь всего-навсего человек. С чего ты взял, что тебе это удастся?
Кравченко задумался.
– Знаешь, Тали, я и сам сегодня понял это, – сказал он наконец. – Я чувствую себя актером, который тщетно пытается изменить сюжет пьесы, но сделать это не в силах – пьеса-то уже написана, и все происходит в соответствии с замыслом автора. Давай так, пусть это будет последней попыткой. Если мне ничего не удастся, завтра мы возвращаемся. – Кравченко снял кобуру, в которой находились пистолет и шокер, и без которой он никогда не выходил из дома.
– Хорошо, Владимир, последняя попытка, – с облегчением согласилась Тали. Она отложила книгу, села рядом и беспомощно, совсем по-детски вздохнула.
– Да, да, – заверил ее Кравченко, – я обещаю. Только сейчас мне нужно взять у тебя Новый Завет.
– Это еще зачем? – Тали посмотрела на него с недоумением.
– Для первосвященника.
– Уж не стал ли ты христианским миссионером? – засмеялась Тали.
Кравченко улыбнулся, но ничего не ответил.
Часть третья