– Есть. Только она никому из них не понравится.
Я понимающе кивнула.
Его круг общения – известные фигуры в мире искусства, политики, просто богатые люди, тяготеющие к не совсем традиционным взглядам на секс. Их гораздо больше, чем кажется обычному человеку на первый взгляд. Подчас трудно поверить, что мужественный политик или брутальный режиссёр, повсюду сопровождаемый красавицей-женой и тремя детьми, на самом деле является представителем сексменьшинств. Антошка в свои восемнадцать уж как-то очень легко влился в эту тусовку и часто хвастался передо мной громкими именами тех, с кем ему довелось общаться на какой-нибудь очередной вечеринке. Тем не менее, он панически боялся разоблачения здесь, в универе, словно это могло послужить причиной его позорного и немедленного исключения и автоматического попадания в ряды доблестной российской армии.
«И докажи им потом, что ты не верблюд!» – часто поговаривал он, когда речь заходила об этом.
– Жаль, что у тебя нет никого на примете для нашей Татьяны, – притворнотрагически вздохнула я. – Тогда, терпи. И готовься к самому страшному.
Антошка поёжился. Видимо, представил. Мне стало жаль парня, и я уже пожалела, что так долго над ним потешалась.
– Да перестань напрягаться. Я же просто пошутила! Это вы, мужики, можете брать женщин силой, но не наоборот. Мы же никак не можем заставить мужчин любить нас против их воли.
– А как же известное утверждение, что это женщины выбирают мужчин? – оживился любопытный Рейер.
– Чушь, – решительно отозвалась я, – просто думать так – удобно. И тем, и другим. Мужчины, таким образом, оправдывают свою бесхребетность, а женщины – свою излишнюю навязчивость и неестественную инициативность. Я думаю….
– Богданова, а не слишком ли вы, голубушка, увлечены беседой на моей лекции? – раздался прямо надо мной голос профессора Кременчугова.
От неожиданности я чуть было не вскрикнула, но быстро взяла себя в руки. Чёрт, нервы совсем расшатались!
– Простите, пожалуйста, – виновато промямлила я, вставая.
– Надеюсь, вы просто увлеклись моим предметом, – строго предположил профессор.
Этот учёный муж был из такой породы преподавателей, которых занимает лишь одно – наука. Он живёт и дышит литературой, и я, всякий раз убеждаясь в этом – на лекции или на семинаре, не перестаю восхищаться его воодушевлением. Именно поэтому мне стало по-настоящему стыдно, когда нас с Антошкой застали за обсуждением обычных человеческих проблем. Я показалась сама себе пошлой, совсем не возвышенной и решила больше никогда не мешать преподавателям на занятиях.
Типа, зарекалась свинья – грязь не есть!
Сев на своё место, я раскрыла тетрадь и написала крупными буквами:
«Продолжим дискуссию на перемене».
Мой приятель прочитал это предложение и ответил:
«Да. Мне надо с тобой поговорить. Разговор будет серьёзный».
Я удивлённо вскинула брови, но спросить не решилась. Мы с Рейером, не сговариваясь, раскрыли свои тетради и стали конспектировать лекцию.
Увлечённые рассказом профессора, мы не заметили, как закончилось занятие.
– Ну что, пойдём, чайку попьём? – предложила я, вставая.
– Можно, – с готовностью согласился Антошка.
Мы вышли из аудитории и стали спускаться по лестнице в буфет.
– Так что ты там говорила про мужскую безынициативность? – напомнил мне приятель наш прерванный разговор.
Я не сразу вспомнила, о чём идёт речь. Рассуждения на любые темы даются мне довольно легко. Будто я и вправду обладаю опытом, позволяющим уверенно и бескомпромиссно утверждать некоторые истины. Правда, вскоре я забываю об этом и могу начать утверждать прямо противоположные вещи.
– Ах, ты о том, кто кого выбирает? – не без труда догадалась я.
– Да. Из твоих слов я понял, что не женщины выбирают мужчин, а, скорее, наоборот.
– Это не совсем верно, – мягко поправила Я, – Бывает и так, что женщина решает судьбу отношений, взяв инициативу на себя. В этом нет ничего плохого, постыдного. Все счастливы, и слава Богу! Просто глупо после этого считать, что в жизни так и должно происходить. У всех по-разному. У кого-то – так, а у кого-то – по-другому. Вот, например, бывают случаи, когда девушка даже не подозревает, что её кто-то выбрал. Живёт себе, мечтает о любви, а за ней уже наблюдают. Эту девушку уже полюбили, и её судьба решена.
– Кто полюбил? – не понял Антошка.
– Ну, не знаю, её будущий муж, наверное, – не очень уверенно сказала я, – и ей суждено быть только с ним, и ни с кем другим.
И откуда в моей голове эта история про какого-то неведомого и таинственного поклонника и ничего не подозревающую девушку? Бред какой-то!