Гай торопится за мной, но так как ноги у него короче, теперь ему приходится почти бежать.
— Тогда что? — не отстает.
— Место добычи запрещенных материалов. И люди там не по своей воле.
— Ты поэтому тогда сказал о рабстве? — Молодец, запомнил.
— Поэтому, — не собираюсь юлить. — Корабль, на котором я летел, просто захватили силой и поставили перед фактом, что теперь весь его экипаж будет работать здесь. Я не в шахте только потому, что Изабелла меня узнала.
Ну вот, сказал как есть. Если не поверит, не стану настаивать. Мать есть мать, и если Гай примет за правду ее версию, наверное, всем нам будет только лучше. И кто тянул меня за язык?
Мальчик начинает замедлять шаг, оглядываюсь на него — глаза огромные, лицо бледное.
— Так ты здесь не для того, чтобы познакомиться с нами?
Прости, малыш…
Качаю головой.
— Я здесь случайно. Я понятия не имел о твоем существовании и не знал, жива ли мать вообще.
У него такое лицо, будто он сейчас заплачет. Даже не так — заплачет и рванется бегом обратно от страшного меня, говорящего гадости о самом близком ему человеке.
Я мог бы заставить его продолжить путь в нужном мне направлении силой, но ни за что не буду этого делать — Гай ни в чем не виноват. Пусть бежит, у меня в любом случае будет время, возможно, мне все-таки удастся увидеть Ди.
Но Гай не убегает.
— Зачем она мне соврала? — спрашивает побелевшими губами.
— Не хотела расстраивать?
— И зачем мы идем туда? — мотает головой в сторону уже близкого барака. — Ты заберешь своих друзей и сбежишь?
Разве что в моих мечтах. Если окружающим плевать, что сын их командирши без присмотра шатается по сверхсекретному объекту, то попытку этот самый объект покинуть мне никто с рук не спустит, здесь Изабелла или нет.
— Нет, — отвечаю, — я просто хочу кое-кого увидеть и поговорить. Потом мы вместе вернемся.
— Обещаешь? — Смотрит доверчиво.
— Обещаю.
— Тогда пойдеем.
Теперь уже Гай решительно тянет меня вперед.
***
Стучу, Гай топчется у меня за спиной.
Оборачиваюсь, подмигиваю.
— Улыбайся, — говорю.
— Чего? — теряется мальчик, смотрит как на сумасшедшего. Ясное дело, после того, что он узнал, ему не до веселья.
— Побольше улыбайся, — повторяю. — Мы же в гости.
Гай растерянно кивает, не спорит, хотя и явно сомневается в моем здравомыслии.
Дверь открывает незнакомый мне охранник, смотрит хмуро.
— Сын Изабеллы? — изрекает полувопросительно, хотя, конечно же, он знает, кто перед ним — в столовой по утрам нас видели все.
— Он самый, — улыбаюсь во все тридцать два. — Можно мы войдем?
Мужчина растерянно моргает от обрушившегося на него потока дружелюбия.
— Мы? — приподнимаются широкие брови.
— Ага, мы. — Отступаю в сторону. — Гай, поздоровайся.
— Здрасьте, — послушно произносит мальчик, улыбаясь скорее смущенно.
Охранник переводит взгляд с Гая на меня и обратно, но пропускать нас внутрь не спешит.
— А Изабелла знает, где вы? — тут же догадывается, в чем подвох, поглядывает на комм на своем запястье.
Перехватываю его взгляд.
— Не стоит, — говорю. — Она на встрече с руководством.
В глазах мужчины появляется сомнение.
Дожимаю.
— Я был тут позавчера. Мне местный врач ногу перевязала. Сказала показаться ей. — Задираю штанину для достоверности. — Вот мы и пришли.
Охранник все еще тянет время, раздумывая. В этот момент Гай дергает меня за руку, на стоящего в дверях мужчину не смотрит, обращается ко мне:
— Мама разрешила мне звонить в любое время, если что-то важное. Давай я ей позвоню? Пусть она ему подтвердит, раз он такой недоверчивый. Я уже замерз. — Ежится.
Выражение лица охранника мгновенно меняется, он шире распахивает дверь.