Ну, если в этом дело — не вопрос.
Встаю, уношу стакан из-под молока, возвращаюсь с чистым. Томас смотрит недоверчиво.
— Наливай, — подтверждаю, что не шучу. — Только не как себе в прошлый раз, полный я не осилю.
Хозяин бутылки кивает и наливает четверть, как себе.
— Ну, как тут не начать пить, а? — спрашивает меня, подпирая кулаком подбородок. — Атмосфера скорби и уныния. У-ны-ни-я!
Что есть, то есть. Даже не пытаюсь возражать. Выпиваю содержимое своего стакана. Горло обжигает, в желудке тут же расцветает огненный цветок.
— Отлично, да? — усмехается Томас.
— Угу, — бормочу, быстрее хватаясь за оладью, — дрянь еще та.
— О чем и речь, — расплывается в гордой улыбке. — Забористая.
Я бы назвал эту штуку не забористой, а термоядерной. Но о вкусах не спорят.
— Томас, — решаю ловить момент, пока тот настроен на «выпить и поговорить», — а ты на корабле кто?
— Я-то? — Икает.
— Ты-то, — киваю.
Вот Норман отвечает за грузы, и ему это подходит. Так и вижу его, с серьезным видом заполняющего накладную на выдачу-получение. Кто такой Эд, тоже понятно. Он — сила, охрана, защита. А кем может быть Томас? Этот человек не ассоциируется у меня ни с чем.
— Я бухгалтер.
Моргаю от неожиданности. Хорошо, что мы не играли в «Угадай профессию», я бы проиграл.
— Что, не похож? — Опять щурится.
Пожимаю плечом.
— Я не спец в бухгалтерах. — Томас хмыкает и ничего больше не говорит, но мне становится интересно. — А цифры не путаются? — указываю на бутылку.
В ответ бухгалтер «Старой ласточки» разражается смехом.
— Парень, — стонет сквозь смех, вытирает выступившие слезы рукавом, — какие цифры? Нет прибыли, считать нечего.
— Убытки? — предполагаю. Их тоже, насколько мне известно, следовало бы считать.
— К черту, — считает иначе мой собеседник, — лучше не знать.
Надеюсь, это шутка. Хотя, разумеется, это не мои деньги и не мои проблемы. Своих денег у меня в принципе нет — не заработал.
— Не зли больше Джона, — Томас резко прекращает смеяться и возвращается к нашим баранам, даже взгляд проясняется. — Все, что связано с Кларой, для него свято.
Клара, значит. Клара Роу.
Бухгалтер снова наливает себе и мне. Не спорю, голова пока абсолютно ясная.
— Ему надо к психотерапевту, — высказываюсь. Очень нужно, и не к такому, как мой друг Лэсли, а к настоящему, опытному.
Томас опять смеется.
— Скажи это ему — и прощай. Точно выкинет в шлюз.
— Спасибо, учту, — благодарю за очередной «бесценный» совет. Роу не собирается разговаривать со мной до Альберы, так что ничего не смогу ему сказать, даже если бы захотел. На самом деле, не хочу, в прошлый раз я достаточно высказался. Остальное — не мое дело.
— Клара была моей кузиной, — признается Томас после очередной «дозы». — И я ее тоже любил, — заканчивает многозначительно.
— И поэтому запил? — киваю на бутылку.
Бухгалтер фыркает.
— Не, позже. Когда все пришло в у-ны-ни-е.
Похоже, ему очень нравится это слово.
— Что с ней случилось?
Но мой маневр не проходит.
— Э-э, нет, парень, — Томас решительно машет головой, — ни к чему тебе это. Ты скоро вернешься домой, а мы продолжим свой путь. Ты вроде не такой чистюля, как я сначала подумал, но наше грязное белье тебе без надобности. Глупо она умерла. Случайно и глупо. Это все, что тебе нужно знать. — Киваю. В чем-то он прав, мне любопытно, но мертвых не вернуть, поэтому неважно. — У тебя кто-нибудь умирал? — интересуется в свою очередь.
— Отец, — отвечаю. — Не глупо и не случайно.
— Отлично сказано, — оценивает Томас и поднимает свой стакан. — Выпьем за тех, кого с нами нет. За упокой, не чокаясь.
Можно подумать, до этого мы чокались.
Не возражаю, внезапно понимая, что никогда в своей жизни не пил в память об отце.
***
Наутро убеждаюсь, что Томас не соврал — его пойло превосходно. Ни похмелья, ни головной боли, хотя выпили мы с ним прилично: не считая того первого стакана, я от него не отставал.