Оказавшись на крыше верхнего контейнера, Роу заваливается на спину, прикрывает глаза и тяжело дышит. Похоже, ему досталось сильнее, чем я думал. Скорее всего, на время побега адреналин вытеснил боль, которая теперь пришла за расплатой.
Смотрю вниз с высоты двух контейнеров: пока никого. Снова оборачиваюсь к лежащему Дилану. Пнуть и заставить подниматься не вариант. Если у него откроется какое-нибудь внутреннее кровотечение, лучше не станет.
Поэтому сажусь рядом, скрещиваю ноги, снимаю лямку сумки с плеча. Вспоминаю про плазменный пистолет в заднем кармане, убираю в сумку, так, чтобы не мешал, но чтобы при необходимости его можно было легко и быстро достать.
— Что случилось? — спрашиваю. А еще: где остальные и какую информацию пытались выбить из Дилана головорезы в номере мотеля? Но это слишком много для одного вопроса.
Мой спутник с неохотой открывает глаза и поворачивает голову в мою сторону. Откровенничать ему не хочется, но в то же время хватает ума понять, что сейчас мы в одной лодке.
Дилан снова закрывает глаза, будто смиряясь с неизбежным, и начинает:
— На нас вышли у шлюзов, спросили, занимаемся ли мы перевозками. А мы, конечно же, занимаемся. В основном, именно на них и зарабатываем. Пригласили переговорить непосредственно на складе, посмотреть груз.
— Там вас и взяли, — догадываюсь.
Дилан мрачно хмыкает.
— А то. Пятеро, и все с пушками. Повязали, обыскали, нашли документы, пропуск на станцию. Стали требовать переписать на них «Ласточку».
Встаю, прохаживаюсь по крыше, смотрю вниз: пока никого.
— И что, переписали? — поддерживаю беседу, потому что, чувствую, что Дилан без толчка не продолжит.
Роу со стоном приподнимается и садится, для верности опираясь отставленной назад рукой на поверхность крыши. Получаю негодующий взгляд. Похоже, он не поленился подняться как раз для того, чтобы наградить меня им.
— А что бы ты сделал, когда у виска твоего отца держат дуло плазменного ружья?!
— Весомо, — соглашаюсь, снова сажусь, подальше от Дилана и ближе к краю, чтобы иметь возможность осматриваться. — Только почему угрожали твоему отцу? А не наоборот? Разве «Ласточка» принадлежит не ему?
Дилан морщится, при заплывшем глазе зрелище то еще. Таким лицом вполне можно пугать слабонервных.
— После маминой смерти отец переоформил судно на меня. — Снова удостаиваюсь далеким от дружелюбия взглядом. — Только не спрашивай почему. Отец так решил, я не спорил.
Какой послушный сын. Дяде бы моему такого племянника. А я что? Я мастер не оправдывать ожидания.
— И выбивали они из тебя коды доступа к кораблю? — уточняю. Картинка начинает складываться.
— Да, — на выдохе. Ребра ему все-таки поломали.
— А почему в мотеле? — Выбор «Розы любви» мне все еще не понятен.
— Они там на самом деле жили. Хотели что-то забрать по дороге к шлюзам. Я сказал им, что буду сотрудничать, хотел потянуть время.
А Дилан молодец. Тут я с ним полностью согласен: в безвыходной ситуации тяни время — может быть, чуть позже удастся выкрутиться.
— Документы на корабль сейчас где? — спрашиваю. — Надеюсь, не остались у тех, в мотеле? — киваю головой в ту сторону, откуда мы пришли. Если они там, заполучить их обратно и не подставиться будет весьма проблематично.
— У главаря, — сообщает Дилан. — Оставил при себе.
— А, — выдыхаю с облегчением. — Тогда заберем.
Роу смотрит на меня как на сумасшедшего.
— У тебя все так просто, — возмущается. — Как ты собираешься их «забирать»?
Нашел что спросить. Откуда я знаю?
Пожимаю плечами.
— Импровизация? — предполагаю.
Дилан отворачивается, будто видеть меня доставляет ему дополнительную боль.
— Ты чертов псих, — припечатывает напоследок.
Снова пожимаю плечами, хотя он и не видит моего жеста. Может, и псих, зато не страдаю тем, что вешаю ярлыки на малознакомых людей.