Двигаемся по длинному коридору с запертыми дверьми с обеих сторон. Под потолком узкие продолговатые лампы дневного света. Все вокруг (стены, пол, двери и потолок) из серого пластика, мрачного и унылого.
Коридор разветвляется, и один из конвоиров сжимает мощные пальцы на моем плече, указывая направление. Дергаю рукой, сбрасывая его лапу. Хмурится, но молчит и позволяет. Все верно: парень еще не проверил, кто я и в каком статусе, поэтому предпочитает пока спустить мне мою наглость. Ну а я… Последнее, о чем могу сейчас думать, это не начистят ли мне физиономию за хамство.
Очередной коридор заканчивается такой же безликой, как и другие, дверью. Останавливаемся перед нею, и тот, который хватал меня за плечо, стучит по серой поверхности костяшками пальцев.
— Изабелла?
— Не заперто! — раздается изнутри.
Конвоир толкает дверь. Это рабочий кабинет, обстановку которого составляют стол с прикрученной к нему лампой на длинной изогнутой ножке, несколько стульев, стеллаж с открытыми полками и… холодильник.
Моя мать (нет, пожалуй, следует называть ее Изабеллой) стоит спиной к двери и смотрит в темное окно, в котором видны лишь далекие огни окон других зданий. Осанка у Изабеллы не менее идеальна, чем внешность.
— Хм-хм, — растерянно покашливает ее подчиненный, привлекая внимание.
— Оставьте нас и закройте за собой дверь, — властно произносит женщина, так и не соизволив повернуться к нам лицом.
— Э-э… — Теперь здоровяк совсем сбит с толку. — Ты уверена, что он не опасен?
Изабелла демонстративно хлопает по бедру, чуть ниже кобуры с пистолетом.
— Уверена, — голос по-прежнему звонкий, вот только звенит он металлом.
Конвоир смотрит на меня как на чудо природы, пожимает плечами и послушно уходит за дверь, прихватив с собой своего товарища.
Стою столбом и жду, что будет дальше. Просто жду.
Изабелла тоже не шевелится до тех пор, пока шаги в коридоре не отдаляются и окончательно не затихают. Только когда наступает полная тишина, она поворачивается ко мне, смотрит внимательно, изучающе. Ощущение — будто меня сканируют. Жуткий взгляд, пронизывающий насквозь с головы до пят.
Меня подмывает бросить в ответ нечто дерзкое, вроде: «Насмотрелась?» Но молчу. Просто смотрю в ответ, должно быть, не менее пристально и вызывающе.
Изабелла внезапно отмирает, проходит к стеллажу, на одной из полок которого расположилась допотопная кофеварка и несколько чашек.
— Кофе будешь? — звучит так буднично, что меня начинает разбирать смех. Будто мы не виделись один день, а не семнадцать лет.
Семнадцать чертовых лет. Вся моя жизнь…
— Я пью только капучино, — отвечаю не так чтобы вежливо.
Ее рука замирает на полпути к чашкам. Изабелла качает головой.
— Есть только обычный.
— Зеленый чай, молоко?
Пожимает плечами.
— Окей. — Отходит от стеллажа и направляется к противоположной стене, у которой примостился небольшой холодильник, высотой примерно ей по пояс.
Театр абсурда. Изабелла шагает к холодильнику плавной походкой от бедра, спина все такая же прямая, будто на завтрак у этой женщины была клюшка для гольфа, лицо спокойное. Достает пачку молока, возвращается, берет с полки стакан, наполняет его, ставит на стол, а затем возвращает оставшееся молоко в своего невысокого белого друга.
После всех этих действий Изабелла начинает варить кофе для себя. Хорошо, что я отказался — запах у напитка скорее гари, чем кофе.
Я все еще у двери за ее спиной. Хозяйка кабинета настолько уверена, что мне не взбредет в голову на нее напасть, потому что она произвела меня на свет? Или же полагается на свою реакцию и оружие на поясе?
— Знаешь, — вдруг произносит, все еще возясь с кофе и не смотря на меня, — я хотела назвать тебя Мэтью. Красивое имя. Но оставила его как второе, назвав первым в честь отца. Хотелось ему угодить. — Молчу, она поворачивается с чашкой в руке. — Как к тебе обращаться? Александр? Алекс?
— Тайлер.
Женщина морщится, будто съела кислое. Гримаса портит ее идеальные черты, ей не идет.
— Настолько гордишься своей фамилией?
Настолько мне не подходит имя Александр. Не знаю, какой бы вышел из меня Мэтью, но Александр точно не получился.