— Почему? — спрашиваю.
Хмурится, не понимает.
— Что — почему? Я же говорю, мне предложили большие деньги.
— Я не об этом. Почему мой отец?
— Ах, это. — Изабелла заметно расслабляется. Сразу видно, любит держать все под контролем и ненавидит чего-то не понимать. — Рикардо Тайлер стремительно делал свою карьеру, молодой, целеустремленный, перспективный. То, что однажды он станет у руля, не вызывало сомнений. Мои… наниматели хотели подобраться к нему поближе, когда произойдет этот момент. Как я поняла, сначала в их планах было подослать меня к Рикардо, но потом аналитики пришли к выводу, что номер не пройдет. Старший Тайлер никого к себе не подпускал, женщин выбирал лишь на ночь. А я… Я должна была стать долгосрочным проектом.
— Ничего так проект — со свадьбой и родами, — бормочу.
— Да, вышло не так, как я думала, — кивает. — Меня хорошо натаскали. Я знала об Александре все: его привычки, вкусы в еде, в музыке, фильмах. За месяц подготовки, мне казалось, я даже знала, как он думает, стала его тенью. После этого влюбить его в себя было делом времени. Пара недель — и он ел у меня с руки. — Приходит моя очередь морщиться. — Если бы не его бесконечные полеты на задания, Александр женился бы на мне еще раньше, а так мы поженились через полгода после знакомства.
— Свадьба входила в ваши планы? — спрашиваю сухо.
— Да. Была одним из вариантов, — кивает. — Мне сделали предложение, я доложилась, мне дали добро. Я ничего не теряла, женщины по имени Элизабет не существовало, мне было безразлично, выйдет она замуж или нет.
Изабелла замолкает, тянется к уже остывшему кофе, пьет мелкими глотками и молчит. Смотрит прямо перед собой.
Разглядываю ее и пытаюсь понять, что чувствую. В данный момент, пожалуй, только горечь и обиду, но уже не за себя, а за папу.
Почему они ее выбрали? Из-за внешности? Актерского таланта? За беспринципность?
Как Рикардо мог это упустить? Не верю, что он не проверил ее биографию. Неужели «легенда» была такой гладкой?
— И что было потом? — спрашиваю, отворачиваясь. Нет, не могу больше на нее смотреть.
— Потом все пошло не по плану. Я забеременела. — Поднимаю голову и как раз замечаю взгляд-выстрел в мою сторону. — Доложилась. Мне запретили делать аборт, сказали, так даже лучше. Достовернее.
Закусываю губу. Беру-таки стакан. Пью ледяное молоко, не чувствуя вкуса. Не каждый день узнаешь, что твоя мать не только тебя бросила — она тебя не хотела и думала избавиться. Ей просто не разрешили.
Хмыкает.
— Считаешь меня монстром, — это не вопрос. — А ты поставь себя на мое место. Мне было двадцать два, у меня не было никого и ничего. Что я могла?
— Сказать моему отцу правду. Он ведь тебя любил.
— Любил, — произносит как сплевывает. — Кого он любил? Я играла роль днем и ночью.
— А ты его? — не знаю, зачем задаю этот вопрос, но отчего-то мне нужно это знать. — Просто терпела?
Изабелла зябко ведет плечами. На губах невеселая улыбка.
— Александр Тайлер был не тем человеком, которого можно просто терпеть. — Опускает взгляд, всматривается в чашку, которую вертит в руках, будто хочет найти ответ в кофейной гуще. — Он был удивительным человеком, ярким, зажигающим всех вокруг себя. Я сравнивала его с лампочкой, а всех остальных с мотыльками. Они все летели к нему, кружили вокруг, греясь.
Скептически выгибаю бровь.
— И, обжигаясь, умирали?
— А ты думаешь, он был святым? — Поворачивается ко мне, и ее глаза пылают возмущением. — Так тебе о нем рассказали? Думаешь, у него не было женщин до меня? И как, ты думаешь, они жили после расставания?
— Долго и счастливо? — предполагаю.
Похоже, передо мной святая женщина. Неужели она правда ждет, что я ей посочувствую?
— Ты такой же, как он, — вдруг обвиняет. Не возражаю, сочту за комплимент. — Свет и мотыльки… — повторяет тише, снова отводя от меня взгляд. — А он ведь даже меня не искал.
Меня передергивает от ее обиды и горечи в ее голосе.