— Ищут пропавших, а не ушедших.
— Да, — кивает, — я ушла сама. Но не потому, что мне этого хотелось. Отношения Лондора с Землей улучшались, со дня на день я ждала, что со мной разорвут контракт. Думала, к черту, останусь Элизабет. Лишь бы с ним…
С «ним», меня в ее планах в принципе никогда не было. Отличная история. Не то чтобы я ожидал угрызений совести на свой счет, но чтобы так…
— И что случилось? — спрашиваю, когда пауза затягивается. — Тебя замучила совесть, и ты сбежала?
Смотрит на меня так, что сразу понимаю: нет, такую, как она, совесть бы не загрызла.
— Твой чертов дядюшка и его псарня перехватили-таки один из моих последних докладов, — а сейчас ее голос пропитан ненавистью и досадой. — Мешок на голову, «сыворотка правды» и пять часов на то, чтобы убраться с планеты.
Ошалело моргаю. Рикардо знал? Все это время?
Знал…
— И он просто так тебя отпустил? — Что-то это не слишком похоже на моего дядю.
Снова передергивает плечами, будто ей холодно, хотя в помещении тепло.
— Отпустил. Убедился, что я не передала ничего важного и еще меньше смогу передать, если улечу, а потом вышвырнул. Обещал убить, если я еще хотя бы раз приближусь к Александру. — А вот теперь узнаю своего дядюшку. — Сказал забирать своего щенка и больше не появляться, — добавляет и смотрит на мою реакцию.
Какой ждет? Крика на тему, как мой родной дядя мог такое обо мне сказать? Еще как мог, я-то его знаю. Мы, вообще, с ним стали общаться только после появления Морган. До этого он меня и видел-то пару раз, так что вряд ли испытывал теплые чувства. Зато сейчас я точно знаю, что он меня любит, а я люблю его, и мне этого достаточно.
По-настоящему задевает другое.
— Ты не забрала… щенка, — срывается с моих губ.
— Куда?
Пожимаю плечами.
— Куда угодно? — предполагаю.
— Чтобы мой ребенок умер голодной смертью?
Не похоже, что она погибла с голоду. Поджимаю губы.
Я, конечно, знал, что в моей семье полно скелетов в шкафу, но, чтобы они оказались с такими зубами, даже моя фантазия не смогла бы вообразить.
Рикардо знал, но так и не рассказал отцу. Пожалел.
Интересно, сказал ли он Миранде? У них с дядей много секретов, в том числе и от меня. Не удивлюсь, если она в курсе. Рикардо любит мыслить на несколько шагов вперед. Он вполне мог поделиться с Морган историей о моей биологической матери на случай, если она вдруг объявится на горизонте: предупрежден — значит, вооружен.
Непременно спрошу Миранду, когда вернусь. На прямой вопрос она не солжет — Морган никогда мне не лжет, а я ей.
— Теперь ты понял? — спрашивает Изабелла.
Понял ли? Узнал, но вряд ли когда-либо пойму.
Молчу, и она принимает это за положительный ответ.
— Ты не представляешь, что я почувствовала, когда узнала, что Александр погиб, — продолжает, кажется, больше не для меня, а для себя. — Он казался мне бессмертным. Дьявольски везучий… Знаешь, — снова это чертово «знаешь», — я тогда переживала, что будет с тобой, но Рикардо все равно не позволил бы мне вернуться.
Разумеется, все дело в этом, ага. В злобном и коварном Рикардо Тайлере, который сплясал всевозможные танцы на политической сцене, умаслив кучу влиятельных людей, подкупал, угрожал, подлизывался — делал все, чтобы спасти любимую женщину своего погибшего брата. А потом дал ей новую жизнь, работу, дом… и меня. Этого ужасного человека я должен ненавидеть?
Допиваю молоко и ставлю стакан на стол. Хватит сантиментов. Наслушался до рвоты.
— Где мы, и что вам от нас надо? — задаю по-настоящему важный вопрос. Что было, то было. Мое детство давно прошло, и у меня была мать, лучшая мать в мире. Более того — есть, ждет меня, дурака, на Лондоре.
— «Нас»? — искренне удивляется Изабелла. С ее лица тут же сбегает выражение скорби, появившееся на нем при воспоминании о папиной смерти. — Забудь о них. Ты мой сын, и твое место рядом со мной.
Ага, может еще тапки приносить?
Ладно, потом.
— Где мы? — повторяю мягче. — Это-то ты можешь мне сказать? — Позже обсудим, где чье место. Чтобы сбежать отсюда, мне надо хотя бы понимать, откуда это «отсюда».
— Мы назвали эту планету Пандора. Случайно влетели не в то «окно», случайно нашли.