— Чтобы больше я не слышал о таких вещах, — словно ударяя камнем по камню, произнес Ирсиан. Отрывисто, тяжеловесно прозвучали эти слова. Воздух вокруг чародея словно колыхнулся, — Все заживет и все будет хорошо.
— А если нет? — продолжала упрямиться подружка. Губы ее дрожали, а голос то хрипел, то срывался на высокие ноты.
— Все равно ты останешься самой красивой… для меня, — Ирсиан резким движением всунул мне в руки вату и поспешно удалился к машине. Теперь Клен замолкла, судорожно всхлипывая. Я прижала ее к себе, одновременно пытаясь отыскать второй флакон с дезинфектором. Догонять приятеля у меня никакого желания не было. Он сейчас и так на пределе сил. Потерять почти половину резерва, да еще и неожиданно вывернуть так хорошо скрываемое содержимое души наружу. Если его сейчас тронуть, то он или взорвется, словно погреб с порохом, или разреветься, как мальчишка. Не того ни другого я видеть не желала. Пузырек нашелся, и я медленными, но уверенными движениями протерла сначала руку девушки, затем и щеку. Клен даже не сморщилась, когда я провела случайно ваткой по порезу. Раствор, между прочем здорово щипался. Я успела это оценить, когда маленькая капелька попала на расцарапанное колено. Нашлись и бинты, которыми я, как сумела, перевязала руку девушки. Все это время она только вздыхала, с каким-то странным выражением следя за тем, как парни пытаются починить наше средство передвижения. Пока ни к чему хорошему это не приводило. Эдванс тоже пытался что-то сделать, осторожно выправляя заклинанием помятый капот. Но на живости автомобиля это никак не отразилось. Тертен откровенно плюнул на землю, с тоской глядя в небо. Ни одной твари уже не было видно. Но даже мне было понятно, что они могут вернуться в любой момент. Я осторожно отпустила плечи Клен, предупредив ее на всякий случай:
— Пойду, узнаю, как успехи, — и направилась к парням. Девушка только кивнула. Она уже перестала всхлипывать, теперь старательно утирая слезы куском бинта. Молодые люди меня и не заметили. Ирсиан, похоже, так увлекся осмотром машины, что хоть на время вышел из своего невеселого состояния, — Ну что, дело просит пистолета?
— Нет, дело просит пулемета, — отозвался Тертен, скрипя зубами. Я осторожно оперлась о машину рядом с ним, привлекая его внимание толчков в бок, — Что?
— Тертен, может, ты опять скажешь, что я вмешиваюсь не в свое дело, но прошу тебя: сходи к Клен, успокой ее.
— А что стряслось? — обеспокоено поинтересовался парень, оборачиваясь в сторону подружки.
— Она боится, что раны на лице не заживут до конца. Что ты, — я попыталась подобрать более мягкие слова, — что ты охладеешь к ней.
Тертен вскинул на меня глаза, словно я ему не что-то сказала, а резко ударила по щеке. Брови его сошлись на переносице. Приятель снова скосил глаза на Клен и решительно отошел от машины, подходя к дереву, около которого та продолжала сидеть. Я видела, как она испуганно подняла на него глаза, видела, как он ласково пытается водить по ее волосам. Клен вдруг залилась слезами, уткнувшись парню в плечо. Я с каким-то удовольствием отметила, что пальцы Тертена дрожали. Значит, не такой уж он и холодный, как ледышка. Значит, и сильный орел может иногда почувствовать что-то человечное. И с еще большим удовлетворением отметила, что я, действительно, рада за то, что он так обращается с Клен. Ирсиан осторожно коснулся моей ладони, выводя из потока мыслей.
— Спасибо, — произнес маг, ободряюще улыбаясь мне, — я бы просто не смог.
Я только кивнула, наверное, впервые так ясно ощущая себя на его месте. Он тоже шел по натянутой струне чувств. Потому что он любил ее, потому что она любила не его. А еще потому, что Ирсиан не мог предать дружбу Тертена. Тем временем подружка начала улыбаться, и поднявшись вслед за приятелем, поспешила к нам. Чародей постарался незаметно смахнуть выступившую слезинку, устремляя свой взор в глубины капота. Эдванс хмуро смотрел куда-то в горы, словно ожидая нового нападения гарпий. Потом вдруг неожиданно обратился ко мне:
— Мелитриса, а вы не можете повернуть время так, чтобы машина осталась целой?
— Нет, к сожалению. Я уже подумала об этом. Ничего не выйдет. Я могу изменять вещи, касающиеся только меня. Ну, то есть, если я случайно расколола вазу, то, вернувшись в прошлое, могу и не задеть ее. А вот если кто-то без меня ее разбил- то такого фокуса не выйдет. Если бы в машине сидела только я, и только я отбивалась бы от гарпий, тогда бы дело обстояло совсем иначе. Но в данном случае мы все виноваты в аварии. Даже если я поведу себя по-другому машина все равно врежется в дерево. Потому что не я ее вела.
— Да, а мне почему-то казалось, что ты все можешь! — подходя к нам, произнес Тертен. Я пожала плечами. Я тоже так иногда думаю. Но когда действительно нужен мой дар, он почему-то оказывается бесполезным.
— Значит, остается последний вариант, — распахивая багажник, произнес Ирсиан, — мы полетим.
— В смысле? — одновременно опешили мы с главой конфедерации. Приятель вдруг достал какую-то старую пыльную тряпку, больше похожую на ковровую дорожку, подстилаемую в машинах. Дырок на ней при первом беглом осмотре не обнаружилось, но слой пыли толщиной с палец свидетельствовал, что ее хранят в багажнике не первый год.
— В прямом, — просто расплылся в улыбки Ирсиан. На сей раз, Клен изобразила крайнее неудовольствие. Да и Тертен почему-то перекосился при виде скатанного в рулон продукта текстильной промышленности, — На коврах-самолетах.
— Шутишь? — не поверила я, более внимательно присматриваясь к древнему свертку, — Они же только в сказках бывают.
— А как ты думаешь, Мелитриса, откуда ваши люди взяли такую придумку? — хмыкнула девушка. Она все еще была крайне бледной, с красным носом и дорожками слез на щеках, но уже смогла съязвить. Значит, в ближайшее время валериана понадобиться только мне одной, чтобы прейти в себя от удивления, — Я до сих пор поражаюсь, как легко может утекать секретная информация о разработках.
Между тем оба мага уже выгружали один за другим пыльные рулоны, осторожно распаковывая настоящие шедевры ткацкого искусства из серых чехлов. А я то сначала подумала, что это коврики так пылью покрылись! Ее на мешках, и, правда, было достаточно, но не столько, сколько почудилось мне в первый раз. Ковры были легкими, необыкновенно пушистыми и мягкими, разноцветными, с травяными рисунками и, конечно, с длинными кистями по краям.
— И как же сим устройством управлять? — поинтересовалась я, усаживаясь на одном из них — светло-бежевом, с каким-то похожим на древнегреческий, орнаментом.
— Мысленно, — ответил Ирсиан, вскакивая на поднявшийся вверх на пол метра коврик. Я только похлопала глазами. Давно бы пора привыкнуть к такому, а я все не могу! — Только прошу, не думай так, вроде: "Чуть бы левее!". Надо четко формулировать, куда ты хочешь свернуть.
— Это что я ему должна точные координаты давать? — ухмыльнулась я, — Может, мне еще ему вплоть до секунд градус поворота указывать?
— Нет, можно обойтись без таких подробностей, — серьезно ответил Эдванс. Я вздохнула. На коврах, так на коврах. На машинах ездили, на поездах тоже. Даже в самолет один раз попадали, я уж о телепортации не говорю. Так что придется изучить еще один вид транспорта. Следующие полчаса ушли на то, чтобы перетаскать из багажника все наши вещи и разместить их так, чтобы вес сумок распределился по всей площади ковриков равномерно. Естественно, что торбы были абсолютно различны по своим размерам и тяжести. Сначала мы пытались положить несколько небольших сумок рядом, чтобы они давили на ковер с такой же силой, как одна побольше. Но они были настолько небрежно собраны, что никак не хотели становиться вместе, предпочитая распадаться в разные стороны. Пришлось с оханьем перетряхнуть несколько самых строптивых, разгрузить вещи и снова осторожно разложить их по местам. Теперь, во всяком случае, наша поклажа перестала топорщиться и вылезать наружу. Самую большую сумку с продуктами осторожно водрузили рядом с Ирсианом. Парень не очень этому обрадовался, так как теперь ему приходилось держаться за ковер только одной рукой, второй поддерживая сумку. Стоило ей перевернуться, как от наших многочисленных баночек, бутылочек и свертков осталось бы только перемешанная каша из самых разных продуктов. Клен и так с опаской осмотрела сей замечательный баул, а некоторые лежащие сверху пакеты еще раз проверила на качество удержания содержимого. Полиэтиленовые пакеты подходили для хранения далеко не всех продуктов. Поэтому большинство наших запасов было упаковано в бумагу или картонные коробки, уже здорово промасленные и без того грозящие разорваться. Когда, наконец, со сбором скарба было покончено, я мысленно собралась, приказав моему шерстяному коню взлететь. В следующий момент мне показалось, что земля подо мною дрогнула, и через секунду я уже была в метрах двух над ней. Ковер словно был сделан из прочного железного листа, а не из ниток. Он отлично держал форму, не давая ни желудку, ни голове усомниться в том, что ты сидишь на чем-то твердом. Следующими в воздух поднялись Тертен и Клен на одном ковре. Учитывая, что нас было пятеро, а летательных приспособлений четыре, то подружка села к парню. Да и в любом случае, она бы сама не удержалась на нем. Похоже, что у девушки была морская болезнь. Как только коврики тронулись в путь организованным клином во главе с Ирсианом, естественная бледность Клен от потери крови сменилась нежным зеленоватым оттенком. Тертен поплотнее придвинулся к ней, прижав к себе. Легче, похоже, девушке от этого не стало, но зато у меня отлегло от сердца. По крайней мере, упасть ей точно не дадут.