Глава 20. Пропавшая магия.
Машина приятелей стояла у самого края поляны, на которой располагался дом. Нам с Хэном дали всего полчаса, чтобы собрать вещи, а затем практически в приказном порядке повели к машине. Конечно, такая спешка мне не очень нравилась, но выбирать не приходилось — чем раньше мы прибудем в деревню отверженных, тем быстрее кончиться война. От нашей скорости теперь зависели не только наши, но и жизни тысяч мирных граждан королевства. Как пояснил Тертен, за сутки верхильцы продвинулись уже на несколько сотен километров вглубь страны, сдвинув линию боев почти до крупных населенных пунктов. Что уж говорить о том, что десятки деревень были разрушены и сожжены. Я еще раз мысленно прокляла Виршеру, но от этого легче лишившимся крова явно не стало.
— Где машину-то взяли? — спросила я, обходя вокруг внедорожника темно-вишневого, почти черного цвета, пока Хэнеан закидывал наши вещи в багажник. Тертен привычно уселся за руль, отвечая уже со своего командирского места:
— В ближайшей деревне.
— И что, вам ее просто так выдали? — усомнилась я, в свою очередь, устраиваясь на заднем сидении рядом с Клен. Девушка задумчиво пожевывала, сорванную по пути травинку, словно совсем и не слышала нас. Я заметила, как ее лицо начало словно светиться от счастья, когда она глядела на меня и Хэна. Только сейчас я поняла, что Клен никогда не сомневалась в том, что между мной и Тертеном что-то есть. И мне оставалось только порадоваться за них обоих, а заодно и за себя. Последним в машину забрался маг, захлопывая переднюю дверцу, и ответствуя мне самым обыденным тоном:
— Пришлось, Мелитриса. Если нашему Терту что-то надо, он обязательно этого добьется. К тому же, не думаю, чтобы ты поступила иначе, если бы тебе под нос сунули удостоверение начальника королевской охраны и увесистый кулак.
— Тертен? — удивленно воскликнула я. Парень только пожал плечами, заводя машину и выезжая на тропу. День становился все более жарким. Из раскрытого окошка веяло свежим ветерком, пение птиц постепенно вытеснялось шумом автомобильной трассы. Тропа все время виляла между деревьями, словно тот, кто первым проложил ее, был в состоянии крайней степени опьянения. Тертен попеременно дергал руль то вправо, то влево, повинуясь ее сложному узору, при этом изредка шипя про себя и ругаясь. После нескольких сотен метров дорога начала еще и изгибаться волнами, ложиться под наклоном и, вообще, вытворять с нами непотребные вещи. Мне приходилось цепляться за ручку дверцы до судорог в пальцах, лишь бы не грохнуться всей своей тушкой на веисталя. С другой стороны тот же маневр проделывала Клен. Казалось, что только Хэну и начальнику охраны не в первой ездить по таким колдобинам. Ребята сидели на удивление ровно, и даже на самых резких поворотах не шатались из стороны в сторону, продолжая держать равновесие.
— Слушай, Хэнеан, у тебя тут всегда такие дороги или только специально для нас? — поиздевался над веисталем Ирсиан. Хэнеан хмыкнул, еще больше опуская стекло и произнес:
— Специально для вас.
— Что же мы тебе плохого сделали, а? — поинтересовалась Клен. Парень улыбнулся, косясь на меня. Я автоматически подмигнула ему, повинуясь задорному блеску в дьявольски-желтых глазах. Передо мной двумя широкими лентами переплетались две нити жизни, с каждой секундой все сильнее вливаясь друг в друга. Хэнеан только приподнял бровь, лукаво поглядывая на девушку. Так что отвечать за него пришлось мне:
— А как вы думаете? Вламываетесь тут, увозите нас в неизвестном направлении, ломаете нам весь кайф, и после этого хотите, чтобы дороги были ровными?
— Ну, во-первых, направление вам известно, — парировал Ирсиан, — а, во-вторых, если Хэнеан не хочет, чтобы кайф был испорчен еще больше, пусть поднапряжется. В конце, концов, он главный по дорогам.
Я непонимающе посмотрела на веисталя, но парень только развел руками, мол, он тут совсем не при чем. А дорога тем временем вынесла нас на самый край леса. С одной стороны остались высокие, могучие дубы и сосны, а с другой ярким желтым ковром раскинулось целое поле пшеницы. Тропа стала шире, но зато совсем наклонилась так, что нам пришлось ехать чуть ли не на одних левых колесах. Не то, чтобы я испугалась, но от непривычного чувства неустойчивости стало на минуту не по себе. Яркое солнце, пролезшее в маленькое окошечко, скользнуло по руке, по волосам и снова скрылось, а нас опять обступили деревья. Когда машина совсем повисла над дорогой почти под прямым углом, мне захотелось бодренько заорать что-нибудь нецензурное. От этого шага меня удержал веисталь. Парень огляделся, улыбнулся мне, осторожно беря за руку, и сказал:
— Трис, прекрати трястись, как заяц! — от такого заявления меня аж подбросило на сидении. К голове прилила вся кровь, зато вместо ужаса появился стыд. А Хэнеан между тем звонко чмокнул меня в макушку и стал дальше рассматривать природу. Я недовольно выдохнула, почувствовав, что приятель и, правда, обладает какой-то странностью. Обижаться на него ни как не получалось. К тому же он сумел зацепить ту струнку души, звук которой всегда выводил меня из подобного состояния. Хуже страха может быть только стыд. По-крайней мере, я терпеть не могла, когда меня уличали в трусости, тем более такими словами. От этого всякая неуверенность мгновенно терялась, оставляя место здоровой злости. Похоже, что Хэн каким-то образом это понял. Дорога снова стала выравниваться относительно горизонта, постепенно превращаясь в грязное топкое болото. Многочисленные дефекты почвы, рытвины и ямы после дождя превратились в громадные лужи. Некоторые Тертен мастерски объезжал по самому краю, некоторые переезжал. Машина вела себя просто образцово-показательно. Тропа резко вильнула за группу желтеющих буков, открывая нам всю прелесть жуткой, заполненной водой, ямы. Тертен не успел сбавить скорость, и мы вползли по самое брюхо в коричневое миниозеро.
— Приехали, — проконстатировал сей факт чародей, словно мы сами этого не видели. Его шеф зло надавил на газ, ничего путного этим не добившись, и лишь выбив из-под колес фонтаны грязи, а из глубины машины подозрительный звук чего-то неисправного, — Что делать будем?
— Вообще-то, это ты у нас маг, а ни я, — напомнил товарищу Тертен, — так что это я должен спрашивать у тебя, что ты собираешься делать. Давай переноси машину отсюда, не торчать же нам тут до скончания века. Как видишь, тягачей тут для нас не предусмотрели.
— Ох, Тертен, не усложняй. Я просто так спросил, ты же у нас командир, — хихикнул Ирсиан. Я почувствовала, как воздух начал накаляться. Парень сосредоточенно бормотал какие-то слова, плавными движениями поднимая руки вверх. А вместе с ними в воздух поднималась машина. Я буквально вжалась в спинку сидения, опасливо выглядывая из салона и наблюдая за нашим удивительным воспарением. Ощущение было такое, словно чародей поставил автомобиль на скользкий мыльный пузырь громадных размеров. Внедорожник покачивало из стороны в сторону, и казалось, будто мы в любой момент могли съехать обратно в лужу. Ирсиан даже глаза прикрыл, продолжая одновременно тянуть ладони к потолку, так, чтобы они постоянно находились на одной высоте. Снаружи доносилось отчетливое хлюпанье стекающей с кузова грязи, и шелест деревьев, по которым прокатилась волна свежего ветерка. Когда она дошла до нас, то вместо облегчения от жары я почувствовала, как в горле начинают покалывать тысячи маленьких иголочек. Глаза резко заслезились, от чего обзор затуманился мокрой пеленой. Я автоматически зажмурилась, пытаясь выбить слезинки.
— Это что за черт? — удивленно воскликнул маг. Машина резко ухнула обратно на землю, да так там и осталась. Сильный толчок заставил меня, наконец, открыть глаза. Все тело болело, а голову сковывал железный узкий обруч. Хэнеан обеспокоено прижал меня к себе, поводя носом, словно что-то вынюхивая в свежем лесном воздухе. С каждой секундой выражение его лица становилось все более мрачным. Остальные, кажется, вовсе не поняли, что произошло. Ирсиан начал трясти руками, пытался выкрикнуть какое-нибудь заклинание, но ничего не выходило. В конце концов, отчаявшись что-либо сделать, он устало произнес:
— Кажется, ребята, я уже больше не маг.
— Что такое? — заволновалась Клен. Девушка вертела головой, пытаясь найти причину столь резкого изменения в способностях Ирсиана, но лес стоял все такой же молчаливый, шурша своими золотистыми вершинами, и не мог ответить девушке. Я постепенно почувствовала, как шаг за шагом отступает головная боль, как от горла откатывается тошнотворный комок. Стерев рукавом выступившие слезы, я недоуменно поглядела на приятелей. Тертен раздраженно выдохнул, стараясь в следующие мгновения не разразиться нелицеприятной тирадой.