Арман, увы, очень хорошо знал. И морозный воздух вдруг стал спертым, а падающий снег слился в одно серое марево. А телохранитель невозмутимо продолжал:
«Понимаешь, что сначала его надо привести в чувство? И тут наши с тобой цели совпадают? Так что, друг мой, кончай артачиться и делай то, что я тебе говорю. Или ты забыл, что только я вам теперь могу устроить встречу? И без меня ты к Рэми даже не подойдешь?»
«Ты прекрасно знаешь, что подойду, — выдавил из себя Арман. — Теперь все изменилось».
«Ну да, ну да, Арман, — усмехнулся Кадм. — Но если ты сейчас откажешься подчиниться, пойти к Миру и объясниться тебе не удастся, я не позволю. И никакая магия зова тебе не поможет, я ее не пропущу. А пока ты будешь бегать по жрецам и рассказывать что и как, пока будешь добиваться аудиенции повелителя, доказывать, почему ты имеешь на него право, мальчик может уйти так далеко, откуда и тебе его будет не достать. Потому будь послушным лапочкой. А когда Рэми очнется, мы поговорим еще раз. А пока… давай сделаем так, чтобы он очнулся?»
— Как прикажешь, телохранитель, — сказал вслух Арман и склонил перед Кадром голову.
Временами лучше смириться сейчас, чтобы выиграть в будущем. Да и Кадма можно было обвинить в чем угодно, но… он никогда не врал. Не видел в этом необходимости.
И чтобы Мир и его телохранители ни делали, сегодня же Арман соберет совет рода, и окружит женщин и Рэми такой охраной, что никто через нее не пробьется. Он не защитил их, когда был мальчишкой, но теперь все изменилось. Теперь за его спиной верный отряд и не менее верный совет рода. И даже принц и повелитель не смогут протянуть лапы ни к чему, что принадлежит только Арману: к его семье.
— Хороший мальчик, пойдешь со мной, — добро так улыбнулся Кадм и, ведя на поводу Искру, двинулся к кляксе перехода. И когда только успел этот переход создать?
Огнистый дернулся недовольно, но успокоенный хозяином, подчинился, пошел следом за телохранителем, недовольно стегая ушами. Грыз душу и горло мороз, дрожала сидевшая за спиной Ли, спокойно и уверенно направили в переход коней подоспевшие дозорные.
Эти за старшим и в огонь и в воду.
Арман послал зов Захарию, и накрыл ладонь Ли своею, успокаивая. Искра вошел в переход, раскинулось вокруг бездонное небо. Ли за спиной испуганно ахнула, мигнуло все вокруг, заиграл свет фонарей на расчищенных дорожках, и копыта Искры ударили в замерший до каменной твердости песок. Замок повелителя, вылетевший вдруг из сполохов снега, навис над ними переплетением арок, блеском окон и звездочками фонарей, вокруг, укутавшись в снежно-огнистую шаль, спал магический парк. Завораживающее зрелище. Наверное.
Ли опять ахнула за спиной, явно пораженная, даже бояться забыла, и доверчиво пошла на руки одного из дозорных, что поспешил помочь ей спешиться.
— Под арест его, — кивнул на Гаарса Кадм. И зачем Гаарс телохранителю только нужен? — И не кривись, некогда мне с тобой сейчас играться, завтра уже. Арман, избавься от женщин и своего чудо-коня, пойдешь со мной. Остальные свободны.
Арман кивнул вышедшему из тени Нару и передал ему Лию:
— Позаботься о ней и о моей… Астрид. Смотри, чтобы они не сбежали и чтобы ни с кем не разговаривали, даже между собой.
Снег шел и шел, раздирая душевные раны и будто о чем-то напоминая. Таял в волосах Нара, и Арман вдруг вспомнил ту ночь, когда увидел хариба в первый раз: лунную, летнюю, теплую. А Нар улыбнулся вдруг и прошептал:
— Мой архан, — он коснулся на миг руки Армана, и в глазах его загорелось сочувствие и понимание. — Ни о чем не беспокойся, я сделаю все, как ты прикажешь.
Сделаешь… уже сделал… и Арман сглотнул горький глоток, поняв, как сложно теперь ему будет… просто объясниться… даже с Наром сложно, а с Рэми? Как просить у них прощения, если Арман сам себя не мог простить? Подобное не прощается…
Он спешился и, прежде чем присоединиться к ждущему на ступеньках Кадму, положил на миг руку на плечо Нара и выдавил:
— Спасибо. Ты прав. Видят боги, как я уже жалею.
— Мой архан, — тихо ответил Нар. — Не трави виной душу. Ты теперь ему нужен сильным. Нам всем нужен. Иди… иди. Мы будем вас ждать.
Они стояли рядом, плечо к плечу и молчали. Да и нужны были слова? Нар с Арманом так давно, он отражение души, тень, самый верный друг. И все понимает без слов. Как Арман мог хоть на миг об этом забыть? Усомниться?
И теперь ведь не злиться, нет. Не обижается. Смотрит открыто, лучит успокаивающее сочувствие.