Дивно, но Урий взгляда не выдержал. Посмотрел вдруг в исчерченный мелкими царапинами стол, взял из берестяной коробки «пустышку» и так же легко, как и ученик, наполнил ее магией.
— Мы думали, что договорились… — уже гораздо спокойнее заметил он, — и цех наемников тебя не тронет. Но что-то изменилось, говорят, им слишком много заплатили за какую-то не очень хорошую работу, глава заказ взял, а вот исполнять — некому. И потому вчера был у меня кое-кто из цеха наемников. Хотел узнать о твоих способностях. И я его понимаю. Еще бы — такое сокровище, маг, не подвластный Кодексу. Высший, который может убивать. Сильный, подчиняющийся Гаарсу, наемнику. Ты хоть понимаешь, какая это редкость?
— О каком Кодексе ты говоришь?
— Сила, дарованная богами, даже для высокорожденных, арханов, это проклятие, Рэми, — пояснил Урий. — И потому любого высшего мага-архана связывают магической клятвой. Пунктов там много, часть скрыта от простых смертных, но о части из них могу тебе рассказать. Клятва не убивать без веской причины. Не вредить. Не трогать тех, кто слабее.
— … без причины, — прошипел Рэми. — Только вот причины могут быть разными…
— Спасение жизни, — перебил его Урий. — Пусть даже и своей собственной. Если ты угрожаешь этому миру, высший маг может тебя убить…
— И угроза может быть всякой… может, кому-то только кажется, что ты угрожаешь…
Аши, например… они думают, что Аши им угрожает. Значит, могут убить и его, и Рэми, наплевав на все Кодексы!
Но мы ведь так просто не дадимся…
— Ты все понимаешь, мой мальчик, — усмехнулся Урий. — Не даром носишь в себе целителя судеб, видишь больше, чем дано кому-то другому, чувствуешь сильнее и глубже. Да, причины могут быть разными, но никогда высший маг не станет подчиняться цеху наемников. Над ним стоит лишь повелитель и его наследник и больше никто. Верь мне, это цепи, которые многие бы посчитали за свободу.
— Хорошо, понимаю, — прервал его Рэми и почувствовал, как легла на плечо, успокаивая, ладонь Аши, — клятвы я не давал, Кодекс соблюдать не должен. Дальше?
— А что дальше? В скором времени тебе предложат выбор, мой мальчик. И я бы очень хотел… когда это произойдет… чтобы ты не спешил с ответом, а пришел ко мне. За помощью.
— А какая мне разница? — холодно ответил Рэми, бросая амулет на стол. — Вы меня используете или они?
Урий опять замолчал. Прикусил губу, потом сделал еще один амулетик и вдруг прошептал:
— Мы знаем больше, чем цех наемников, — осторожничает в словах, ох осторожничает, Рэми это чувствовал. — Мы никогда не станем тебя ни к чему принуждать.
— Почему? — спросил Рэми, пытаясь поймать взгляд учителя.
И поймал. На свою голову. Бесшумно рассмеялся за спиной Аши, прошептав что-то вроде: «Ох уж эти люди», а Рэми шумно выдохнул, расплавил еще один амулет и, уже не обращая внимания на стекающий по пальцам металл, отрезал:
— Боитесь? Кого?
— Ты знаешь, — быстро ответил колдун. — Мы все боимся.
Рэми знал. И не хотел верить, хотя и сам недавно боялся Аши, боролся с ним, отказываясь делить тело с проклятым полубогом. Но теперь стало до боли обидно и горько. Аши не заслужил. Он никому не причинил вреда, чтобы его так опасались.
Они не меня, они себя боятся… своей слабости и ошибок, Рэми. Они боятся, что за все придется платить… я заставляю платить. Я, целитель судеб. Они думают, что я караю, а я…
А Аши спасает… Потому что наказание его куда милостивее, чем наказание богов.
— Тогда зачем я здесь? — спросил Рэми, глядя на стекшую с пальцев металлическую лужу. И показалось на миг, что в этой луже свернулся клубком, посмотрел недобро пушистый зверь… но в запале чего только не покажется.
— Хорошие вопросы задаешь, — усмехнулся учитель. — Правильные. Все вы, виссавийцы, это умеете — задавать правильные вопросы.
Виссавийцы? Уже не в первый раз Урий почему-то называл его виссавийцем. А что у него общего с этими самими виссавийцами — странными жителями соседней страны, всегда неприветливыми, неотзывчивыми, скрывающими лица до самых глаз. Рэми их толком никогда не видел, но почему-то терпеть не мог! Чувствовал, надо держаться подальше, а своему чутью он всегда доверял больше, чем чему-то другому.
— Я не виссавиец! — прошипел он. — Не хочу быть одним из них, слышишь! А ты уходишь от ответа. Почему? Почему я здесь? Если вы меня боитесь, к чему было связываться? А?
Урий вздрогнул, но ничего не ответил. Лишь поймал ученика за запястье, отвел его руку в сторону и посмотрел на лужу.