Отец вот тоже никогда и ничего не объяснял. Все щадили Мира, оберегали, будто он был дорогой, но ненужной игрушкой. Сменялись учителя, сила Мира росла вместе со знанием, но дало ли это ему власть? К власти отец сына не допускал… И к интригам не пускал, зато недавно интриги ворвались в жизнь Мира сами.
Одно покушение за другим. Беспокойство в глазах телохранителей, бессилие дозорных. И постоянное наблюдение, которое Мир ненавидел… если бы не оно — давно бы сбежал в город, в таверну, залился бы до самого горла дешевым вином и был бы счастлив. Потому что здесь, в замке, в золотой клетке, счастливым быть невозможно.
— Где Гаарс? — спросил Мир, когда они дошли до беседки. Мир любил эту беседку. Овитая виноградом, с никогда не замерзающим фонтаном внутри, она была его убежищем. И его любимым местом в магическом парке. Красота ажура на берегу небольшого озера.
Арман прикусил губу — явный признак того, что дозорный в ярости — и огляделся. А Мир лишь удивленно усмехнулся: Гаарсу удалось вывести из себя эту ледяную статую? Надо было бы узнать — как. И использовать. Если еще успеет.
Настроение вмиг испортилось, хандра вернулась, наотмашь ударив о твердую землю. Пытаясь скрыть раздражение, Мир резко сорвал тяжелую кисть с овивающего беседку виноградника. Приправленная морозным холодом ягода растаяла на языке, наполнив рот кисловатым соком, но легче почему-то совсем не стало.
— Вы ищите мальчишку лет так семнадцати, с черными волосами? — холодно поинтересовался стоявший неподалеку Кадм.
— Нет! Да! — одновременно ответили Мир с Арманом.
Мир выкинул гроздь, забыв о винограде. Такого ответа Армана он не ожидал и происходящее вдруг стало даже интересным. Гаарс на юношу похож не был… значит, амулет принес не он… так кто?
— Кого ты привел? — спросил Мир Армана, наслаждаясь бледностью обычно спокойного дозорного.
Забавно… Арман и ошибся.
— Мальчишка вам живой нужен или не очень? — продолжал язвить Кадм.
— Живой! — прошипел Мир, резко оборачиваясь. И еще успел увидеть, как взбаламутилась тяжелая водная гладь, как мелькнули в ней худые зеленые руки, утащили в глубину уже бесчувственное тело.
Не, русалочка, этот мальчик принадлежит мне! И ты его, зеленая моя, так просто не получишь.
— Приказываю, отпусти человека!
Мир и не надеялся, что русалка подчинится сразу. Эта нечисть так легко не сдавалась, но именно за дерзость Мир русалочку и любил… Так не хватало этой самой дерзости при дворе… Скучно…
Русалка вынырнула, все так же сжимая мальчишку в объятиях, повернула к беседке зеленоватое лицо, и Мир сглотнул…
Горят тревожным огоньком, манят зеленые глаза. Расползается по груди мягкая истома, сжимает сердце, потом заставляет биться гулко, тревожно… И Мир делает шаг вперед, стремясь перепрыгнуть через ограждение, броситься в воду, наслаждаясь дарующим покой холодом… Но телохранители как всегда, быстрее: крепко жмет плечо рука Тисмена, обжигает сила Лерина, и Кадм отталкивает от ограждения, грубо, становится перед скользящим по снегу принцем, обнажает клинок, окидывая русалку гневным взглядом.
— Уже! — шепчет Мир, чувствуя, как скатывается по щеке капля пота. — Мне уже лучше.
Кадм послушно шагает в сторону, стихает синее пламя в глазах Лерина, Тисмен скучающе отходит к скамье. А Мир медленно встает и звереет, понимая, что его, наследного принца, чуть было не заворожили. Как простого мальчишку!
Игры закончились.
— Не заманивай! — кричит Мир русалке. — Не смей! Или не знаешь моей силы? Не знаешь моих телохранителей? Отпусти человека. Я не хочу тебя ранить. Отпусти добровольно!
Но не слушает русалка, нечисть бездушная! Хмурит кустистые брови, растягивает губы в усмешке. И вдруг впивается в губы жертвы жарким поцелуем…
Дался ей этот мальчишка! И Миру он почему-то дался, отдать бы его русалке, раз сам к ней пошел, забыть. Но никак же не выходит. Может, из-за любопытства? Или упрямства? А какая разница!
А мальчишка-то не простой! Очнулся вдруг, обнял русалку и ответил поцелуем на поцелуй, лаская ладонями тонкую спину. И русалка выгнулась под лаской, затрепетала, а глаза ее, колдовские, зеленые, вдруг затуманились, прикрылись, а тяжелые, густые ресницы отбросили на щеки легкие тени.
— Умеет с женщинами обращаться, — одобрительно заметил Кадм. — Может, не будем им мешать?
Издевка телохранителя лишила Мира остатков разума. Еще как он им помешает! Но не успел Мир шагу сделать, как темная вода вокруг парочки окрасилась синим, пошла яростными, недобрыми волнами, рискуя выплеснуться из озера, и в морозной тишине отчетливо запахло магией.