— Арману ведь приказано сюда не приходить, — сказал Кадм. — И обычно наш гордый Арман приказам подчиняется. Так зачем он прислал хариба?
— Знаю, — опустил голову Нар. — Но я сам пришел… — Кадм будто удивился немного, но ничего не сказал, — можно, я поговорю с Рэми?
Кадм, казалось, задумался. Молчал некоторое время, потом тихо сказал:
— Нет. Он сейчас не в том состоянии, чтобы разговаривать. И ты знаешь, о чем я. И знаешь, кто в этом виноват. Твой архан ой как нагадил в его судьбе за последние дни.
Нар прикусил губу, стараясь не выдать своего волнения. Арман бы не одобрил, он вообще не любил, когда хариб выдавал истинные чувства. Говорил, что это делает их обоих слабыми, ведь Нар частенько думает так же, как и его архан, живет тем же, чем и его архан. Если только дело не касается Рэми. Этот юноша временно поделил их с Арманом. Но только временно, и дайте боги, чтобы Арман не очнулся, когда будет слишком поздно.
— Я видел Астэла, — сказал Нар, решив раскрыть перед телохранителем все карты. Иначе ему не поверят и не пропустят.
— Насколько я знаю, всего на миг, — насторожился Кадм. — Чего ты хочешь, хариб, от моего ученика?
— Ученика? — удивленно прошептал Нар. — Ты ведь знаешь, что он должен быть тебе кем-то большим, чем учеником. Да, я видел его всего мгновение, но это хватило, чтобы узнать. Я не понятия не имею, как он оказался в чужом теле, я не понимаю, зачем, но я узнал Рэми, телохранитель. И прошу, дай с ним поговорить. Ты же знаешь, меньше всего я хочу ему навредить.
— Но твой архан хочет.
— Мой архан тоже не хочет, — чуть смелее, чем следовало, ответил Нар. — Просто сам об этом еще не знает. Прошу, телохранитель! Я могу поклясться, если это поможет, что у меня никогда и в мыслях не было навредить Рэми. Что меньше всего на этом свете я хочу его смерти или того, чтобы Арман до него добрался.
— Пусть будет по-твоему, — прошептал слегка раздраженно Кадм. — Рэми отказывается со мной разговаривать после той стычки с Арманом, так что я тебе не помогу сейчас. Но если ты попробуешь закончить то, что начал Арман… умрете вы оба, и ты, и твой любимый архан!
— Да, телохранитель, — поклонился Нар и вошел в боковую дверь, в залитый ласковым светом обширный кабинет, где сидел за столом принц, погруженный в какие-то бумаги, а напротив него скучал на стуле, помахивая ногами, неугомонный Рэми.
Здесь было так тихо и спокойно: танцевали в солнечном свете пылинки, ласкали золотые отблески дубовые панели на стенах, спали на полках древние книги, удерживали толстые свитки с картами.
— Нар! — расцвел Рэми в улыбке, хотел соскочить со стула и броситься к гостю, но остановился, когда на его плечо легла, слегка сжимая, рука стоявшего рядом Тисмена. Телохранитель склонился к мальчику, что-то прошептал на ухо, показывая на Мира, и Рэми покраснел, опустив взгляд. Его явно попросили быть потише и не тревожить сосредоточенности наследника.
«Подойди», — мысленно приказал телохранитель, и его зеленые глаза блеснули предупреждающим холодом. А ведь еще совсем недавно все телохранители стояли и смотрели, как Арман издевается над Рэми, а теперь дружно решили его защищать?
Но раздражение пришло и растаяло, сам Нар растаял в этих широко раскрытых мальчишеских глазах, в искренней радостной улыбке, в свете раскрытой нараспашку невинной души, и понял вдруг, за что этого мальчонку так любили. Такой свет можно либо любить, либо яро ненавидеть, другого не дано. Опустившись на колени перед стулом Рэми, Нар постарался на миг забыть, что рядом принц, телохранители, и тихо попросил телохранителя: «Могу ли я поговорить только с ним? Я могу поклясться, что мои слова не причинят ему боли, а вам беспокойства».
Тисмен вопросительно посмотрел на Мираниса, скривил губы и кивнул. Но тотчас мысленно добавил: «Будь осторожен в словах, Нар».
Нар и сам собирался быть осторожным, менее всего в мире он хотел ранить этого мальчика.
Он вздохнул поглубже, положил руки на стул по обе стороны от Рэми, заглянул снизу вверх в широко распахнутые глаза юного мага и мысленно, стараясь насытить свой голос почтением и лаской, сказал:
«Я пришел к тебе, мой архан. Выслушай меня, свет души моей, пожалуйста!»
Рэми улыбнулся еще шире, аккуратно качнул обутыми в легкие ботиночки ногами, легко касаясь ступнями груди Нара, и ласково, аккуратно коснулся ладошками щек хариба, пытливо проникая с самую душу взглядом, пронзенным магией. Маленький архан.
И как только телохранители не видят? И не убежишь от этого взгляда. Не закроешься. Ему не соврешь. Его любовь побоишься предать, ибо она дает крылья, она же швыряет о землю с оглушительной высоты. Рэми и сам не знал, как невинен… и как опасен одновременно.