— Не нам, мой принц, но мы сделаем все, что в наших силах… Арман вернулся в замок и просит об аудиенции. Пустить?
Зачем?
— Нет… — резко отрезал Миранис. — Прикажи прийти Этану.
Лерин скривился, но принц предпочел не заметить недовольства телохранителя. Он и без того знал, что Лерин недолюбливает слишком веселого, слишком несерьезного Этана. Но легкомысленность была именно тем, что сейчас Миранису не доставало. Надоела серьезность. При такой жизни будешь серьезным — с ума сойдешь. А Миранис пока сходить с ума не собирался.
— Ты ведь знаешь, чем Этан отличается от Армана? — вдруг тихо спросил Лерин.
Миранис не ответил, он знал, что зануда Лерин ответит сам… и в самом деле телохранитель продолжил:
— Ты сам это сказал. Тем, что Арману не надо приказывать. И нам не надо приказывать. Подумай над этим, мой принц…
Подумай? А зачем?
Миранис устало закрыл глаза. Думать — это то, что ему хотелось меньше всего. Впрочем, всегда Лерин был таким. Самым занудным из его телохранителей, даже зануднее Армана. Но Арман хотя бы был воином и ярким придворным, а Лерин — серым зайцем, с которым было откровенно скучно.
А за окном небо разразилось градом. Стучала по ставням крупа непогоды, сыпала на дорожки в парке, и живой замок зябко кутался в полумрак, требуя от слуг побольше дров в печи.
Осень… уже осень.
Миранис зябко поежился, открыл глаза и столкнулся взглядом с неподвижно стоявшим Этаном. Лерина в покоях уже не было.
— Ты звал, мой принц?
Тебе действительно надо приказывать?
Мир отогнал сверлившую сердце боль и потянулся к кувшину с вином. Этан понял правильно, сам взял кувшин и одну из чаш, наполнил до самых краев и подал принцу. А когда Мир залпом выпил, тихо усмехнулся:
— Столь дорогое вино...
— Нахрен теперь дорогое, — огрызнулся принц. — Пойдем туда, где много дешевого. Пойдешь со мной? Или побоишься моего отца?
Принц глубоко заглянул в глаза друга и вздрогнул облегченно, услышав столь нужный ему теперь ответ:
— Нет, мой принц. Я твой друг, а не твоего отца.
И они сбежали. Той же ночью. И их даже никто не останавливал. Хлестал дождь, сверкали в свете фонарей улицы и казалось, что мостовые были покрыты тонким слоем золота. Красота, свобода!
Небольшая, опрятная таверна нашлась тут же, за углом. Скучала на улице, мерзла у дверей красивая служанка. При виде Мираниса и Этана она выпрямилась, поправила волосы, улыбнулась зазывающе и Миранис сразу же решил, что этой ночью одна девчонка не останется. Погладил девицу по мягкой щеке, отвел от ее шеи каштановые волосы и поцеловал в бьющуюся нервно жилку:
— Замерзла совсем, — засмеялся Миранис, — приходи чуть позднее, согрею. А пока подашь чего повкуснее, посидишь с нами, моя сладкая?
Девица зарделась совсем, подобрала пышные юбки и нырнула за дверь, наверняка побежала выполнять заказ. А на ее место вышла другая, рыжая и не менее хорошенькая. Посмотрела вопросительно на Этана и замерла, пораженная промелькнувшим в глазах придворного презрением.
— Совсем напугал бедную девушку, — прошептал Миранис, когда выбранная им служанка уже расставляла на столе полную еды посуду.
— Рожанки воняют… — скривил губы Этан.
— Пахнут, мой друг, — усмехнулся Миранис. — Так пахнут, как должна пахнуть женщина, а не теми дорогими духами и маслами, которыми портят свой запах наши арханы. Попробуй, не будь таким занудой, как Арман.
— У Армана хороший вкус… его любовницы похожи на драгоценные камни в короне повелителя. И ни одна из них не уходит недовольной.
— Ты неисправим, Этан, — засмеялся Миранис. — Восхищаешься Арманом, а, скорее, ему завидуешь. Хотя не понимаю, чему там завидовать?
— Тому, что ему досталось все слишком легко, — сказал вдруг Этан.
Миранис вздрогнул от горечи в словах друга и посмотрел на него внимательней. Защищать сейчас Армана не хотелось, но и оставлять такие слова без внимания — тоже.
— Ты ошибаешься и плохо знаешь Армана, если так думаешь, — нахмурился Миранис, отставив на миг чашу. — Арману ничего не далось легко.
Миранис отпил еще немного вина и погрузился вдруг в воспоминания…