Проклятый Арман, слишком много тебя в моей жизни!
Тогда Миранису едва исполнилось пятнадцать. Отшумели празднества в честь совершеннолетия наследника, а вместо них пришла проклятая тоска. Миранис мечтал, как станет взрослым, свободным, как сможет делать, что захочет, и вот оно, желанное совершеннолетие, но ничего же не изменилось. Он даже зажал в углу симпатичную служанку, взял ее поспешно, грубо, даже слегка расстроился, когда телохранители, как и всегда, не сказали ни слова, позаботившись лишь, чтобы девушка не понесла. Расстроился и когда на следующий день напился до беспамятства и опять же никто не заметил… а в тот же вечер заглянула в окно коварная луна…
И тоска, до этого слабая, вдруг разлилась по телу темной волной. И Мираниса скрутило, поволокло, завертело в вихре. И казалось, что тело его стало липкой серой глиной в руках лунной богини, и что сам Миранис исчез в тонких призрачных пальцах, и остался на его месте злой, перепуганный… зверь… В очередной раз! А Миранис так мечтал забыть, что он умеет обращаться в зверя...
Резанул по ушам скрип двери, влетел внутрь человек и так захотелось туда, за дверь, навстречу свободе. А человек закрывал собой проход в лес, в объятия ночи и говорил, ласково говорил, голосом обволакивал. И голос тот был таким знакомым, таким спокойным...
— Мир, Мир, мой принц...
Пахнет кровью... свежей, вкусной... до одури желанной...
Пусти, Лерин... пусти, ради богов!
— Мой принц...
И мясом... восхитительным мясом...
— Мир... пожалуйста, Мир...
Пусти...
И кровь заливает глаза, и больше уже не слышно чужого голоса... а мясо поддается под зубами, со сладостным щелканьем рвутся тугие волокна.
— Мир! — вновь шаги и навязчивый голос рядом. Ну почему они мешают есть?! Почему смотрят странно, идут вдоль стенки, не отпускают взглядом? И почему?.. Тис, Тис же? Так странно улыбается, мягко, спокойно, опускаясь перед Миром на колени.
— Что же ты творишь, мой принц?
И сразу же становится тошно от вкуса крови во рту, перед глазами стелется кровавая пелена... и лапы не держат, а земля вдруг начинает покачиваться...
— Мир... — ласкает голосом Тис, удерживает на краю пропасти. И уже обнимает за плечи не зверя — человека, помогая сесть, отирает платком с губ кровавую пленку. — Мир... ну что же ты опять?
А в словах мягкий укор, будто ребенку. Будто и нет рядом мертвого...
Мир вырвался, бросился к Лерину и дрожащими пальцами провел по разорванному горлу, из последних сил надеясь, что это неправда. Неправда же?
А потом его долго рвало кровью. И мир все так же покачивался перед глазами на волнах магии. И Лерин стоял спиной на краю пропасти, распахивал огромные крылья, молча просил отпустить...
Мир не отпустил. Тяжело поднялся с алтаря после ритуала. Шатаясь, оттолкнув пытающегося помочь Тиса, подошел ко второму алтарю и сполз на пол, облегченно выдохнув — дышит. Не ушел. Потому что телохранитель не может уйти за грань прежде, чем уйдет его принц.
И опять стало до одури плохо от запаха курений и проклятого полумрака храма Радона. Боги... что же вы так жестоко-то?
После церемонии он заперся в своих покоях и долго терся мочалкой, пытаясь избавиться от запаха чужой крови, а потом лежал на кровати, отвернувшись к стенке. Его звали. Отец, телохранители, Этан, но Мир отказывался отзываться. Кому и зачем?
Отец пришел без зова, когда в замке повисла ночная тишина, и луна бередила душу через тяжелые занавеси. Скрипнула кровать, разлился по спальне пряный запах магии, и стало, как и всегда в присутствии повелителя, тяжело дышать.
Но это был не только повелитель. И Миранис, забывшись вдруг, перекатился на другой бок, посмотрел отцу в глаза и спросил:
— Я чудовище?
— Ты оборотень, мой сын, — ответил отец, и в голосе его не было ни капли презрения или разочарования, которых Мир тогда так боялся. — До того, как ты превратился в первый раз, я надеялся, что моя кровь в тебе сильнее. Но оказалось не так.
— Но я… убил.
— Потому что не умеешь пользоваться даром, мой сын. Это как с магией… только не знаю, стоит ли учить тебя искусству быть оборотнем. Люди не поймут, потому этот дар тебе лучше держать в себе. Ты сможешь, этому тебя научит Даар.