Мир раздраженно присвистнул: телохранитель и не думал скрываться. Магия его давила к полу, на лбу горела руна, яркими браслетами, меняющими каждый миг рисунок, сияли на запястьях магические татуировки, и сам он не шел скорее — плыл, и с плеч его аккуратным потоком стекала темно-синяя ткань плаща.
— Опять ты все портишь, Тис, — встал из-за стола Миранис, даже не глянув на Армана, стоявшего за спиной телохранителя.
— Прошу вернуться в замок, мой принц, — мягко, но твердо ответил дозорный. — И если ты не исполнишь моей просьбы, я буду вынужден позвать Виреса и он вернет тебя…
— …силой? — переспросил Миранис. И даже не дожидаясь ответа, направился к двери. Остановился на миг, задержался возле посторонившегося дозорного, прошептал ему на ухо:
— Ты заигрался, Арман.
А потом передумал вдруг, подошел к столь же бледному трактирщику, осторожно коснулся его лба, активировав на нем магию татуировки, и тихонько присвистнул… руна узнавания сверкнула на миг, вновь пропала, а трактирщик упал в обморок на руки одного из слуг. Дорогое удовольствие. И обременительное — маг, создавший руну, был подобен пауку, сидящему в центре паутины. И караулившему, какая из нитей натянется первой... утомительно. Жрет много сил. И настолько унизительно, что Миранис все никак не хотел поверить. А поверить пришлось...
— Как многих трактирщиков ты наградил такой руной? — тихо спросил он Армана.
— Всех, мой принц.
— Настолько хочешь меня запереть?
— Я хочу тебя оградить…
— Ты просил не ставить тебя перед выбором, Арман, — все так же тихо сказал Миранис, внутри исходя горечью гнева. — Потому я выберу за тебя. Оставайся слугой моего отца, моим другом тебе больше не быть.
И направился к двери, жестом приказав Тисмену идти следом. Наслаждаться смертельной бледностью Армана на этот раз не хотелось.
Той же ночью Арман вновь бежал по лесу. Как можно быстрее, до изнеможения, до боли в мышцах, пока не упал бессильно в собранный ветром ворох листьев. Но даже эта боль не смогла выбросить из головы слова телохранительницы Ниши: «Наследный принц Кассии вскоре уйдет за грань. И помощь может прийти только от Виссавии». Ниша не ошибалась никогда. А виссавийские послы отказались помогать чужому наследнику.
Боги... может стоило дать Миру нагуляться... напоследок? Может... Арман встал с горько пахнущих листьев и вновь рванул в темноту леса. Быстрее! Только бы придушить рвущую душу беспомощность. Миранис, гордый, непокорный, временами сволочной — единственный друг, которого вскоре придется потерять. Потому что Ниша никогда не ошибается. А Мир сам бежит навстречу смерти. Боги! Ну почему вы столь безжалостны?!
Темный маг. 2. Рэми. Учитель
Кого боги хотят покарать,
того они делают педагогом.
Луций Анней Сенека (младший)
Арман резко сел на кровати. Мир, сейчас надо думать о Мире, а его уже пару дней мучают кошмары. Мечется на кровати Эрр, плачет бесшумно, зовет. И когда-то давно, услышав этот плач, Арман сорвался бы среди ночи, бросился бы в комнату брата, обнял бы, успокаивая, чувствуя, как льется через пальцы проклятый ужас...
Но Эрра уже давно нет. И Арман уже далеко не тот мальчик. Так, ради богов, что это за сны?
И почему кажется, что к Эрру рвется, а не может прорваться кто-то другой...
И вспоминается вдруг... что брат был мягок и добр, но некоторых вещей не прощал ни себе, ни другим.
"Я убил, А-а-а-ар!" — Арман вздрогнул и, посмотрев на Нара, взял из рук хариба чашу с зельем.
Этой ночью лучше спать без снов.
Жизнь коварная штука. И кажется, точно знаешь, куда она заведет тебя завтра, как вдруг...
В жизни Томаса «вдруг» случилось пару лун назад, жаркой летней ночью.
— Томас, Томас, — тормошили его за плечо.
Вставать не хотелось до одури — куда и зачем вставать в эту проклятую жару? Девка рядом застонала во сне, перевернулась к стенке, задевая горячим бедром. Сразу же стало не до жары и захотелось заехать Уилу по шее... но друг-то в чем виноват?