— Подожди меня во дворе, — и едва слышно спросил что-то у слуги.
Подожди! На улице было тихо. Школа за спиной постанывала во сне старым деревом, едва слышно стукала ставнями о стены. Шумели над головой недавно отцветшие каштаны, золотил свет фонаря дорожку. И было душно. Даже не от жары, рисковавшей пролиться ливнем, а от ощутимой всей кожей чужой ауры в окне класса. Радуется. Аж светится счастьем.
Томас не обернулся, не порадовал бывшего ученика еще больше. Получил свое, выродок? Сегодня. А завтра... а завтра может быть иначе. Только и торчать во дворе не охота. Уил просил подождать? Что еще он может сказать?
— Вы идете? — спросил молодой маг у созданной для Уила кляксы перехода. И вновь захлестнула с головой обида — не могли провести через арку, как положено? И почему этот маг так странно улыбается? Будто его что-то сильно забавляет.
Что-то крикнул за спиной Уил, но Томас не откликнулся — задрал своим занудством — и вошел в кляксу перехода. Вокруг все мигнуло, стало тихо и прохладно, и сразу же пожалелось о собственной беспечности. Дорогие зеркала по стенам, за высокими окнами — синь усыпанная звездами, черточки теней на мозаичном полу. Нет... такого роскошного зала даже в столичных школах быть не может, не то, что в захолустье! И клякса перехода за спиной уже захлопнулась. Проклятие! То ли маг, открывающий переход, оказался полным идиотом, то ли над Томасом зло пошутили... Опять щенок советника? И тут золота подкинул?
— Что вы здесь забыли, архан? — спросил кто-то из-за спины, приставляя тонкий клинок к шее Томаса.
Томас не сопротивлялся. Сказать по правде, он мог бы снести ползамка своей силой, и того, кто стоял за спиной, размазать по стенке, но вопрос — зачем? Чтобы за ним послали карателей? С другими высшими он еще, может, справится, но повелитель таких шуток не оценит, может и телохранителей прислать... а с этими даже Томасу не сладить.
— Это всего лишь досадная ошибка, — спокойно ответил Томас, поднимая руки и понимая, что так просто ему не поверят, ибо такие замки у простых арханов не бывают. А тех, у кого бывают, охранять должны неплохо.
И не поверили же — грубо вжали в стену, прикоснулись к запястьям, активизируя татуировки, и, когда боль ушла, отпустили:
— Простите, высший.
Надо же! Хоть где-то статус высшего мага приносит пользу и уважение, а Томас уже и не надеялся.
Звякнуло спрятанное в ножны оружие, Томас отошел от стенки и поправил воротник, проведя пальцами в том месте, где недавно шеи коснулась сталь. И чуть поморщился, ощутив на коже теплую влагу. Кто-то за спиной извинился еще раз и протянул платок.
— Однако же вы сильны, если сумели пройти нашу защиту. Могу поинтересоваться зачем?
— Боюсь, проход открывал не я, — ответил Томас, всеми силами пытаясь вспомнить, кем был тот маг. Ну да, маг был, кажется, молод и незнаком. И эта улыбка... и эта сила... Томас осторожно прощупал защиту замка и скривился. Не, он, конечно, мог бы ее обойти, но... далеко не с той легкостью, с какой это сделал стоявший у перехода юноша. Ради богов, сколько золота выкинул советник за эту шутку? И зачем? И почему Томас, знавший в лицо всех высших магов, юношу не узнал? А с такой силой он должен был высшим.
На душе стало муторно и показалось вдруг, что за спиной легким щелчком захлопнулась дверца ловушки. Только какая к тварям грани может тут быть ловушка?! И кому нахрен Томас так нужен?
— Вот как, — протянул невидимый собеседник. — И где, если позволите узнать?
— В Зареме, — задумчиво ответил Томас и даже почти не соврал.
Ведь его из старой школы пока не уволили. И только сейчас вдруг вспомнилось, что официально его школа-то столичная и лучшая... Неофициально — прогнила до самого основания. И до сих пор Томаса не уволили лишь по одной причине — мало какой высший маг согласится работать с детишками. Томас бы тоже не согласился, если бы батюшка, прежде чем повеситься, долгов не понаделал. И если бы повелитель не поставил условие — долги он заплатит, но Томасу неплохо бы послужить на благо отчизны. Послужил, мать вашу! Целых две луны продержался.
— Вот оно что, — усмехнулся голос за спиной и что-то в этом голосе заставило Томаса напрячься.
— Почему насмехаетесь? — спросил он и впервые обернулся.