— Тогда ответь мне, — холодно спросил Арман, — каким таким непостижимым образом новичок без моего приказа оказался в ночном дозоре? Покрасоваться захотелось? Удаль свою показать?
Рассвет розовой дымкой зависал над рекой, а Майк слушал и ушам не верил. Он ожидал всего — насмешек за слабость, может, даже порки, ведь в дозоре, говорят, наказывали нещадно. У Армана в дозоре — тем более. Но такого? Майк что, сам на улице сегодня ночью оказался?
Только как оправдаться-то? Кто ему поверит?
— Как вы вообще такое допустили? — продолжил Арман, обращаясь уже не к Майку, а к дозорным. — Хорошо, мальчишка захотел в дозор, зеленый еще, не знал, на что нарывается, но вы-то куда смотрели?
Майк ежился от холодного гнева старшого и все еще не верил. Его винят, правда гораздо сильнее винят краснеющего и бледнеющего Джона, застывших за спиной дозорных, что так больно насмехались утром.
— Да не думали мы, что что-то случится, — начал неловко оправдываться Джон. — Тихо же тут обычно… а новенького было так забавно попугать. А тут еще Натану пришлось уехать — родственнице его внезапно хуже стало…
Попугать? Майк сжал зубы, чтобы не сказать чего лишнего.
— А родственницу, случаем, не Джесси зовут? — неожиданно сладким голосом оборвал Арман, и от этой сладости вновь замутило. — Слышал, что ее муж как раз выехал из столицы, жену одну оставил. Надо же утешить бедняжку, развлечь…
— Арман… — начал Джон, но его вновь прервали.
— Полагаю, это последний раз, когда ты мне лжешь. Попытаешься еще раз — вылетишь из отряда. А за то, что попытался теперь, — он вытащил из-за плаща конверт и передал его Джону, — отнесешь это напарнику лично.
— Арман это же не… — выдохнул Джон.
— Да, это перевод для Натана. Думаю, ему понравится в глухой деревушке. Останется больше времени по… больным родственницам бегать. А если вдруг кому охота к нему присоединиться, я всегда выслушаю. Или можете тоже попробовать нового дознавателя вместо себя в дозор отправить.
Вокруг сгустилась тишина. Матово светилась под первыми лучами солнца мостовая, тянуло от реки сыростью. И Майк вдруг понял, что кроме них и дозорных на улице опять никого нет. И тихо как… а ведь улица должна была уже просыпаться, кишеть прохожими, да замерла от страха, пережидая.
И в голове становилось пусто и гулко, как после выговора брата. Дознаватель? Майк опустил голову. Значит, не как воина его сюда брали… как… осознание пришло не сразу. Как и то, что Арман уже говорит не с Джоном:
— Слышал, что ты был достаточно успешен в школе, — Майк вздрогнул, понимая как ошибся. Арман его взял вовсе не потому, что брат попросил. И от этого осознания стало хорошо и страшно одновременно. — И учителя тебе давали хорошие характеристики. Говорили, что ты смышлен, начитан, что малый магический дар компенсируешь отличной памятью, хорошей реакцией и наблюдательностью.
Майк сжал зубы, чтобы не вздохнуть. Это все про него? Это слишком хорошо, чтобы было про него. А если Арман разочаруется, если отправит домой? Что тогда?
— Брат твой, правда, разгильдяй еще тот…
… и тут Майк даже согласился.
— Приглядевшись к нему вчера на балу, я даже, сказать по правде, начал в тебе сомневаться. Может, покажешь, что умеешь?
— Я? — Майк смутился, не понимая, чего от него хотят.
— Ты. Дознаватель. Покажи, чего стоишь или вылетишь из отряда так же быстро, как сюда и попал. Мне идиотов не надо, тем более идиотов, которые даже меча держать не могут.
— Арман, он мне жиз… — начал Джон.
— Замолчи! — одернул его старшой. — Спас, но тут скорее случайность и удача помогли, чем опыт или воинский дар. И в дозор я его точно больше не выпущу. Вопрос — буду ли вообще держать в отряде. Ну же, Майк. Расскажи нам, что тут произошло или убирайся уже сегодня к своему братишке.
Майк вздрогнул — и все же сволочь этот Арман. Но над трупом склонился, стараясь сдержать подбирающиеся к горлу спазмы. Опять в голове мутится. Опять накатывает предательская слабость, но сейчас нельзя быть слабым. Сейчас надо забыть, что перед ним мертвое тело и попытаться…
Удалось не сразу, но удалось. И сердце вновь начало биться ровно, и улеглась внутри муть горечи. Выглянул из-за домов луч, скользнул по ладони Майка, оставляя ровную дорожку, и стало вдруг на диво спокойно. И все равно.