И дернув ручку двери, удивился — дверь оказалась запертой. Арман дернул еще раз, обернулся к незнакомцу и прошипел:
— Будь добр, выпусти!
— Не могу, — тихо ответил маг. — Твой человек пошел с принцем вместо тебя. Когда Миранис умрет, люди в таверне убьют и Джейка. Ты — будешь жить.
Проклятие, Мир, куда ты опять вляпался? И почему эта сволочь так легко тебя хоронит?! Но сейчас не то... надо думать не о том... а о маге за спиной, который так легко считывает, исправляет чужие судьбы. Мир еще жив... надежда еще жива, надо только...
— Значит, для тебя важно, чтобы я жил? — спросил Арман, так и не оборачиваясь. И крайне удивился последующему ответу:
— Да.
— Почему?
— Тебе рано об этом знать.
— Вот как, — усмехнулся Арман, находя решение. — Тогда клянусь всеми богами, что если Мир сегодня умрет, я взойду на его погребальный костер. Мне терять нечего, вся моя семья ждет меня там, за гранью. И потому смерти я не боюсь, я ее даже жажду. Так что ты ничего не выиграешь, маг, и я умру вместе с моим другом. А теперь выпусти меня.
— А как же твой род?
— Повелитель навязал меня роду. Не будет Мираниса, не будет и моей власти. А и не жаль. Кому она нужна? Выпусти!
Тихо щелкнул замок и, выходя, Арман услышал:
— Тебе есть что терять, Арман. И ты, может быть, это как раз потерял. Отдал принцу, потому что не знаю, сможет ли он противиться... Не пожалеешь ли?
Глупости, пожал плечами Арман. Мир все же умрет, говоришь? А почему в это не верится? Может, потому что не верится и в другое — кто-то в этом мире так хочет, чтобы Арман жил? Ерунда какая. В этом мире нет никого, кто бы для Армана чем-то пожертвовал. Зачем?
А за спиной вдруг тихо рассмеялись. И показалось вдруг, что тенью мелькнули по стенам коридора раскинутые крылья. Арман обернулся, похолодел и вновь бросился в только что покинутую комнату. Но там было тихо. Лишь в медленном танце плыли по полу тени деревьев.
Темный маг. 4. Аланна. Жгучее желание
Я не знаю никого, кто в той или иной мере
не чувствовал бы себя одиноким.
Габриэль Гарсиа Маркес
Аши сидел на крыше замка, укрывшись крыльями, и задумчиво смотрел на закат. И что теперь? Пойти к носителю, объяснить... но Аши не знал как...
И если Рэми прикажет ему возвращаться в ритуальную башню, если отвергнет, тогда что?
Аши вплел пальцы в волосы и тихонько усмехнулся: он, великий сын бога, ошибся. Он разочаровал и кого?.. Человека. Единственного, кто в него поверил.
Насмешка судьбы...
Рэми выбрал его сам... и теперь за это поплатится... своей свободой.
Еще никто не смог противиться узам богов, а что если?.. Аши горько усмехнулся. Нет, даже Рэми не сможет.
Она и забыла, что терять больно. А как вспомнила пару лун назад, дышать не смогла. Сползла по стенке и беззвучно плакала, не осмеливаясь поверить... Этого не может быть... Просто не может.
Нет, она и до этого знала, что с Рэми что-то не так. Слишком хорош он был для обычного рожанина. Да и в тех воспоминаниях, когда она единственная спаслась от разбойников, было что-то странное. Отзывающееся в навязчивых снах, где Рэми, еще мальчик, протягивает руку, улыбается и говорит:
— Не бойся.
И Аланна больше не боится. Ни света, угасающего в глазах отца, ни странно неподвижной матери. Ничего. И просто вкладывает свою ладонь в его, и мир исчезает, растворяется в теплых объятиях. И слезы сами собой высыхают на щеках.
Во сне Рэми умел успокаивать как никто другой. Он приходил всегда, когда было больно, когда сердце разрывалось от одиночества и непонимания, вновь улыбался, вновь обнимал, вновь прижимал к себе и шептал на самое ухо:
— Глупая девочка, опять слезы?
И беспокойство куда-то уходило, а наутро появлялись силы, чтобы не только дышать, но и бороться. Быть сильной. И идти дальше, несмотря ни на что.
Аланна думала, что это всего лишь сны. Но теперь, содрогаясь от рыданий, поняла неожиданно остро — там мало что было от снов и слишком много от правды. И за окном утихает пламя силы, а дозорные тащат Рэми в замок. И Рэми не сопротивляется ведь... Висит на их руках безжизненной куклой. Без сознания? Или уже мертв? А что лучше?.. Ведь после такого...