Думай же, думай!
Аланна глубоко вздохнула и выдохнула. Она все еще в замке. Скоро, совсем скоро ее найдут. А если не найдут, у нее есть дар, хоть и небольшой. Хватит, чтобы позвать кого-нибудь из дозорных. Стыдно, конечно, но пережить можно.
По руке проползло что-то пушистое, и Аланна в ужасе закричала, дернулась, больно ударилась локтем о стену. Нога уперлась в что-то мягкое, метнулась тяжелая ткань, пропуская солнечный свет, и Аланна сообразила наконец-то, что сидит в нише, спрятанной за плотным гобеленом. И что пугаться и орать было незачем.
Разозлившись на собственную глупость, она быстро произнесла простенькое заклинание, создав шар света, и выдохнула с облегчением. Пушистый комок — это всего лишь симпатичный мышонок, что забился в угол, смотрит глазами-бусинками и боится не меньше, чем боялась миг назад Аланна.
Усмехнувшись, она поднялась, отряхнула платье и осторожно взяла зверька на руки. Мышонок доверчиво уселся на раскрытой ладони, умывая мордочку коротенькими лапками. Милый.
Некоторые их боятся. Лили, например. А Аланна никогда не понимала, чего тут бояться. Она отпустила мышонка на пол и осторожно отодвинула пропахшую пылью ткань гобелена. Узкий, погруженный в полумрак коридор, ничего интересного...
Она заставила магический шар засветиться ярче, опуская ткань и оглядываясь. Маленькая ниша когда-то служила молельной. Был здесь и пустой теперь пьедестал, небольшой, для статуи неизвестного бога. Перед ним — ступенька для светильников. А на пьедестале витиевато выведенная надпись: «Бойся желаний своих, они имеют свойство исполняться!»
Желания? У Аланны было только одно желание, невыполнимое — быть вместе с Рэми, его женой, его любимой. Но этого боги не сделают, не в их правилах…
— А почему бы и нет? — раздался рядом тихий шепот.
Аланна вздрогнула. Выронила магический шар, и тот упал на пол, покатился по запыленным камням и потух у самой стены, вспыхнув на прощание серебристыми искрами.
Стало темно. А создавать новый шар было страшно. Такого голоса у смертных не бывает — так говорят только боги. А богов лучше не злить… Лучше стоять, не двигаться и слушать. Может, тогда пронесет…
— Очень даже сделают, девочка, — скучающе протянул голос. — Если будешь умницей.
— Прости, — прошептала Аланна, — я не хотела тебя тревожить.
— Ну что ты, я только рад. Меня зовут Варнас. Увы, вижу, ты обо мне не слышала. Как мимолетна человеческая память. А ведь когда-то, совсем недавно, меня знали во всей Кассии. И дорожки к моему святилищу никогда не зарастали, а мои статуи стояли почти в каждом доме, и возле них лунами горели светильники. И молились мне... как же часто и неистово мне молились! Все было, пока я не помог маленькому мальчику, Акиму. Знаешь, чего он захотел? Умереть с почестями, ну и умер… только вот беда — повелитель мне его смерти не простил. Разрушил мои святилища, приказал уничтожить мои статуи. Вы, люди — странные существа, часто вините тех, кто вам помогает. И теперь я сам нуждаюсь в помощи. И ты мне поможешь, правда?
— Взамен на что? — живо спросила Алана и тотчас умолкла, испугавшись собственной дерзости.
— Взамен на исполнение заветного желания. Разве этого мало? Только… легко не будет. Предупреждаю.
— Я все сделаю… только бы быть с ним. Только бы он меня любил, а не как сейчас...
— Какие чудесные слова, — прошептало божество. — Как я по ним соскучился. По человеческой глупости!
Раздался резкий звук, будто кто-то хлопнул в ладоши, и судьба вдруг щелчком изменила свои дороги. Или не изменила? Аланна молчала, боясь дышать, чувствовала, как бегут по щекам слезы и не останавливала их. Она плачет в последний раз, видят боги! И завтра она вновь станет сильной!
— Твой выбор, Аланна!
Дышать вдруг стало легче, плечи сами собой расправились. Хлопнули невдалеке крылья, и показалось вдруг на миг, что тот крылатый улыбается. Не радостно — тревожно и печально. Как молодой отец, просящий у богов милости для сына.
Она перевела дыхание, и на ее раскрытой ладони засиял новый шар света. Голос исчез, а с ним и неприятное, давящее ощущение густого воздуха. Она осталась одна в этой нише, и ничего не изменилось: вот он, пыльный гобелен, вот он, алтарь, вот осколки магического шара у стены. И даже маленький глупый мышонок, ворочавшийся в уголке и не желающий убегать.