— Зачем вам тайный язык? — спросил Рэми, завязывая плащ.
— Ты ведь понимаешь, что не любой приказ может быть понят чужими правильно? — уклончиво ответил Занкл. — Иногда приходится делать то, что нам и самим не нравится, но сделать надо... Однако я надеюсь, что ты сохранишь нашу тайну.
— Но я… ты сам…
— Нет, я тебя не выдам, — быстро парировал Занкл. — Хотел бы — давно выдал. Но, если честно, может как раз это тебе нужно.
— О чем ты?
— Не я эту кашу заварил, Рэми, не мне ее и расхлебывать. Твоя мать ошиблась… но ни я, ни Жерл вмешиваться не собираемся. А вот кто-то в начале лета вмешался, высвободил твою силу, и тебе лучше знать, кто.
— Знаешь, откуда эта сила?
Занкл некоторое время молчал, прежде чем ответить.
— Знаю.
— И не скажешь мне?
— Я уже объяснил, это не мое дело.
Аланна видела, как Рэми побледнел. Как глаза его вдруг начали загораться синим, и стоявший неподалеку Дейл шагнул к старшому, явно вознамериваясь вмешаться… «Это не может быть Рэми, не может», — думала Аланна, глядя на менявшегося на глазах любимого.
Хлесткий удар пощечины отрезвил. Рэми упал на землю, удивленно держась за щеку, но глаза его вновь приобрели привычный оттенок.
— Прости! — старшой подал Рэми руку. — Держи себя в руках, маг, твоя злость может стоить другим жизни.
— Думаешь, я опасен? — спросил заклинатель, сплевывая на песок кровью.
И сердце Аланны заныло от нотки боли в словах любимого.
— Не думаю. Знаю.
— Что мне делать?
— Это правильный вопрос, Рэми. Но не мне на него отвечать. Для этого у тебя есть учитель, не правда ли? И я запрещаю тебе появляться в замке и на тренировках, пока ты не научишься сдерживаться. Я не буду ради тебя рисковать людьми, уж прости, заклинатель.
И вновь в глазах Рэми появился гнев. Встрепенулся в глубине глаз синим пламенем, запросился наружу. И опять стало тяжело дышать, а воздух загустел, отказываясь поить легкие. Но вмешался на этот раз не Занкл — Томас. Подошел медленно, будто не замечая, как уступают ему дорогу дозорные, положил руку на плечо Рэми, шепнул ему что-то на ухо. И Рэми густо покраснел, и пламя погасло в его глазах. Будто и не было его.
— Хорошо, Занкл. Я не появлюсь в замке, пока ты сам не позовешь. И спасибо тебе.
— Тебе не за что меня благодарить. Я служу не тебе.
— Так кому? — тихо спросил Рэми, и взгляд его вновь на миг стал другим: тяжелым, грустным и насмешливым. И Аланна попятилась, понимая, что сейчас на месте ее любимого стоит тот, с крыльями, из видений. И все равно даже сквозь стену чувствовала на себе его насмешливый взгляд. Этот с крыльями ее видел. Знал, что она тут и усмехался.
— А то ты не знаешь, — ответил где-то вдалеке Занкл. И Аланна развернулась и метнулась прочь по коридору, только теперь поняв до конца, что говорил ей Брэн: "Рэми думает, что он вас не достоин... Правда в том, что вряд ли кто в этом мире достоин его."
— Мне все равно, все равно! Боги, все равно! Потому что я люблю его!
Но это не унимало бьющийся внутри страх.
— Теперь ты видишь, о чем ты на самом деле попросила, Аланна, — сказало божество. — Не жалеешь?
— Люблю его... люблю, даже такого...
— Глупая девочка, — в голосе божества послышался смех. — Бежать бы тебе, да подальше... ведь с Рэми будет сложно... но ты сама так решила.
И вновь хлопок... и вновь странное чувство внутри... что все меняется, неотвратимо, быстро. Но... может, к лучшему?
Пещера освящалась магией, остатками былой мощи. Мягким синеватым туманом стекала сила с чаши всевиденья, расползалась по полу, собиралась в ложбинках и бежала по ранам стен, наполняя все вокруг синеватыми сполохами света. И камень под голыми стопами был теплый, будто живой, а внутри все трепыхалось, отзывалось на божественную силу...
Аши никогда не достичь такого могущества.
А ведь Варнас был гораздо слабее отца.