— Выбери, наконец, или я уйду сейчас! Ждать его у грани.
И одним движением направил кинжал в сердце.
Пальцы на запястье появившегося ниоткуда человека казались железными. Тихий шепот обжигал душу, знакомая до боли сила сковывала движения, а взгляд, полускрытый в тени капюшона, все так же давил на сердце грустью и сожалением. И Арману вдруг стало на миг стыдно. Не требует ли он слишком многого? От того, кто хочет помочь? Любой ценой, пусть даже ценой собственной свободы?
Но сожаление сгорело в факелах телохранителей, и Арман прошипел сквозь сжатые зубы:
— Где ты был?
— Люди, вы столь нетерпеливы...
— Нетерпеливы? — вскипел Арман. — Я найду твоего носителя и буду медленно поджаривать его на огне, чтобы ты понял, откуда это нетерпение! Ты, сын полубога, наверное, давно уже забыл, что такое боль. Скажу более, забыл, что такое любоваться на боль друга и быть не в силах помочь!
— Думаешь? — тихо ответил целитель судеб. — Может, ты и прав... а, может, и нет.
Незнакомец пожал плечами, и Арман вдруг вспомнил, зачем они здесь. И понял, что песни жрецов вдруг замерли, да и сами жрецы, время замерло, ударив внезапной тишиной.
Лишь двое телохранителей повелителя не поддались общему безумию. Шагнули к все так же кутающейся в плащ фигурке мага и остановились, когда услышали:
— И вы тоже мне не верите?
В вопросе было столько боли, что Арману даже стало его жаль. И тут же ярко вспыхнула руна на лбу у слепой Ниши, губы ее скривились, выдавая странные слова:
— Я не вижу твоей судьбы, Аши.
— Потому что я выбираю ее сам.
— Я рада тебе, брат.
— Я тебе больше не верю.
— Аши! — выкрикнул другой телохранитель, Даар. — Ты должен понять, после того, что ты натворил...
— А что я такого натворил? — язвительно спросил маг. — Я видел, как носитель двенадцатого раз за разом сгорает в боли, когда умирают его близкие. А люди-то не могли остановиться... Боролись за власть! И то яд в еду, то случайная стрела на охоте, то удушение подушкой во сне, а то змея в кровати. Одни за другим ушли за грань все трое детей Арейна. А потом и его жена. Сама. Арейн лишился разума... и что вы сделали? Ничего!
— Аши, это не так... — пыталась вмешаться Ниша.
— Не так? Я слышал, как вы шептались, что Арейну надо дать уйти. Слышал и не простил. Род повелителя должен был жить... И он жил.
— Ты убил нас всех! — гневно перебил его Даар.
— Вы мешали.
— Ты заставил Арейна насиловать архан.
— Я хотел получить наследника!
— Ты убивал рожденных от повелителя девочек или немощных мальчиков!
— Оговорюсь: здорового наследника. И я его получил. А вы, вернувшись в реинкарнации, обратили его волю против меня! И убивали моих носителей. Пятьсот лет в цепях ритуальной башни... И после этого вы смеете называть меня братом?!
— Аши! — вновь одернул его Даар, пытаясь подойти к целителю судеб. Но маг не позволил. Отступил на шаг и прошипел едва слышно:
— Я никогда более не буду одним из вас! Никогда не встану за спиной двенадцатого! Слышите?!
— Аши, мы клялись! — мучительно ответила Ниша. — Разве ты не помнишь?
— Да, мы клялись. Друг другу. В верности. В дружбе. А теперь, когда я смог проснуться без привязки к двенадцатому, я вновь должен пожертвовать своей свободой? Дать вам убить своего носителя? И не подумаю! С меня хватит! И теперь я свободен!
Даар лишь вздохнул, покачал головой и тихо ответил:
— Боюсь, у тебя нет выхода.
— Боюсь, у меня есть выход, — усмехнулся Аши. — Боюсь, я им воспользовался. Никогда более не буду я зависеть от воли ваших носителей.
— Аши, — оборвал его Даар, — твой носитель принадлежит Миранису. И ты это знаешь, иначе бы так не бесился.
— Миранис не заслужил такого телохранителя, и он его не получит!
Не заслужил? Мир? Арман не выдержал, выступил вперед и сказал все так же дышавшему гневом Аши:
— Не оскорбляй моего друга, целитель судеб. Пусть ты и полубог, а не можешь судить человека, о котором ничего не знаешь.
— А что тут знать? — усмехнулся Аши. — Твой принц только и умеет, что пить да девок портить. Я за ним наблюдал. Долгие годы наблюдал. И не увидел ничего стоящего!