— Такой дар и такому дураку, — прошептал Аши.
Раньше ему было важно, чтобы душа двенадцатого всегда имела в кого вселиться. А теперь... Теперь сердце рвала боль. Двенадцатый оказался неблагодарной тварью, как и все братья! Сделали из Аши проклятого, убивали его носителей до того, как они успевали осознать вторую душу... За что? За верность?
Но Миранис достаточно отдохнул. И пора продолжить. И Аши даст принцу сполна насладиться болью восстановления. Если ему уж пришлось спасать этого недоумка, то хорошо бы, чтобы не задарма, как раньше.
— Не надо! — отозвалась внутри душа носителя. — Просто исцели и уходи. Обещаю. Не отдам тебя ему, пока ты сам не захочешь...
Пока сам не захочешь?
Значит, никогда!
Аши послушался. Вновь положил ладонь на бок Мираниса, давая ему силы...
И когда принц открыл глаза... позволил говорить душе носителя:
— Ты много берешь, Миранис. Однажды придет время отдавать.
— Ты меняешься на глазах, — сказал Миранис, садясь на кровати. И скривился, скорее по привычке, а потом удивленно улыбнулся, открыто, как ребенок, не почувствовав боли. — И если недавно я хотел тебя разорвать, то, наверное, теперь должен сказать спасибо.
— Я не для тебя стараюсь, Мир. Для твоих друзей. Которых ты даже не в силах оценить. И не думай, что будет легко... я еще исцелять не умею, а Аши не умел никогда. И через три дня ты сможешь встать. На время. Торопись, Мир, в свой замок... прежде чем боль вернется.
— Стой, — прохрипел ему вдогонку Мир, но Аши уже унес носителя в темноту перехода. А за его спиной упала на пол, подняв ворох пыли, вырванная с мясом дверь.
Миранис еще пару дней проваляется в постели, мучимый слабостью... А потом...
— А потом вступлю в игру я, — сказала душа носителя.
И Аши искренне пожалел, что его носитель скоро проснется и не будет ничего помнить из этой ночи.
— Не бойся, — прошелестело внутри мягким покоем. — Я же обещал.
Но Аши не мог не бояться. Люди так слабы... а у мудрой души носителя глуповатый человеческий разум. И море никому ненужных эмоций. И когда Рэми проснется, тот, другой, он опять отвергнет свою проклятую вторую душу...
Арман сидел в своем кабинете, вертел в пальцах чашу с вином и смотрел на портрет брата. И ему впервые за столько лет захотелось напиться. Как Миру, до беспамятства.
Но вместо этого он вновь приказал Нару создать для него арку перехода и, перекинувшись зверем, бросился в полную шорохов тишину леса.
Ночная богиня тревожила душу печалью. Перекатывались под кожей мышцы, отдавали усталостью. И ветер в ушах, наконец-то, вернул способность мыслить здраво: «Это не может быть... просто не может... и я найду этого проклятого носителя, придушу его собственными руками...»
Потому что уже давно не было Арману так тревожно.
Темный маг. 6. Рэми. Побег
Если гурия страстно целует в уста,
Если твой собеседник мудрее Христа,
Если лучше небесной Зухры музыкантша —
Все не в радость, коль совесть твоя нечиста!
Омар Хайям
Варнасу в чем-то было жаль этого юношу. Как и любой избранный богами, Рэми был страшно одинок… и Аши только усугублял это одиночество, отравлял душу носителя циничным ядом, вносил в нее сомнения. Но сейчас жалеть Рэми означало не жалеть себя… и Варнас со вздохом отошел от ока, сел на трон и закрыл на миг глаза.
Никто, даже они, боги, не знают, как будет лучше.
Никто не знает, куда завтра повернет судьба.
Никто, кроме Единого…
Так, может, и жалеть не стоило?
— Если твоя судьба оказалась в моих ругах… значит, не я этого захотел.
Рассвет будил день, бодрил легкий морозец. Краснота разлилась по небу и понемногу светлела, сменяясь светло-голубой бездонной гладью. Тихо шелестели иголками сосны, увядал на поляне поздно цветущий чистотел.
Новый удар обрушился на бок, повалил на колени. Еще синяк будет. А Томас улыбается, перебрасывая палку с одной руки в другую. Показывая в очередной раз, насколько Рэми слаб и беззащитен. Проклятый! И даже сила не спасла. Не было этой силы!